– Как скажешь. – Эрик, кажется, был слегка разочарован. Однако возражать не стал.
На рассвете Людвиг ушел, и, лишь оказавшись посреди безмолвного леса, деревья в котором больше походили на призраков, он почувствовал себя таким одиноким, как никогда.
Не зря говорят, что дуракам везет. Через четыре часа пути по дороге Людвиг нашел дровосеков, рубивших редколесье. Трое крепких бородатых мужичков в овечьих полушубках сперва подозрительно на него поглядели, а затем согрели и накормили в своем лагере.
Судя по их настороженному виду, новый знакомый не внушал им доверия, и виной тому был вышитый на спине герб Аэнора: Людвиг вполне может оказаться бегляком, а за помощь таким мутным личностям можно угодить и в тюрьму. Чтобы как-то сгладить впечатление о себе, Вигги назвался Гунтером и рассказал, что Аэнорский замок разрушен, он покинул его последним, как настоящий, благородный солдат, и теперь отправляется в Бъерну, где его ждут родители и невеста. Он даже хотел раздать дровосекам по серебряной монете, но быстро передумал: это вызвало бы больше вопросов. Зачем честному человеку подкупать других, верно? К тому же, завидев деньги, дровосеки могут захотеть забрать их силой.
– Отвезем его к старосте, пусть она и решает, что с ним делать, – предложил самый старый из них.
– Премного благодарен, – обрадовался Людвиг и уселся в сани, запряженные гнедыми лошадками.
Младший дровосек, едва ли взрослее Людвига, немного обалдел от его наглости. Но делать нечего, приказа старшего не ослушаешься, и через несколько мгновений сани уже неслись по свежему, выпавшему ночью снегу.
Пока они ехали, один вопрос не давал Людвигу покоя: «Почему они ему не поверили? Ведь если везут к старосте, значит, не поверили, скорее всего. Что его выдало? Внешность? Они что, толстых стражников никогда не видели? Или…»
Черт, его речь! Простолюдины не используют такие цветастые обороты! «Премного благодарен!» Разве солдат сказал бы так? Нет, он бы сказал «Добре!» или что-то подобное.
Да, Вигги выдал себя с потрохами! Что ж, придется с этим смириться. После этой мысли Людвиг сам не заметил, как уснул. Ему виделось бесконечное лысое поле, освещенное красным закатным солнцем, кишащие в нем черви… Почему черви? Почему все время они?.. Когда Людвиг проснулся от толчка в плечо, солнце висело низко над землей, клонясь к закату.
Вот она, деревня! Его спасение. Выкуси, Циглер, он добрался сюда сам! И даже без опасных приключений.
На поселение приходилось нескольких десятков домов. Невольно напрашивалось сравнение с уютным городком, окруженным высоким частоколом. Первый этаж домов был сложен из камня, а второй – из бревен, кровлей же служила сосновая дранка, потемневшая от времени и морозов. Окна здесь закрывали желтоватыми пластинами слюды, чуть светящимися под лучами солнца. Богатенькое местечко, раз каждый может позволить себе слюду в окнах, а не закрывает их промасленной кожей!
Повозка остановилась у самого большого дома с вырезанным змеем на коньке, глаза которому заменяли два блестящих камня. Интересненько. Похоже, староста очень хотела всем показать, что ее дом – самый важный и самый лучший. А значит, Людвигу будет легко договориться с ее самолюбием. Уж болтать-то он мастак!
Вигги слез с повозки и в сопровождении дровосека поднялся на высокое парадное крыльцо. Там его встретили двое мужчин. Судя по красным, расшитым бисером поясам, – старшие сыновья.
– Вечер добрый, господа. Я должен видеть старосту. – Людвиг поприветствовал их лучезарной улыбкой.
Сыновья не стали его расспрашивать, лишь кивнули и пригласили войти. Незваные гости давно никого не удивляли в это непростое для Нефера время.
Старосту звали Нильда Фергсон, как пояснили слуги, и она была уже пятой старостой из поколения Фергсон и первой женщиной на этой должности за последние двести лет.
Людвига провели в просторную обеденную залу, стены которой украшали рисунки змей и птиц. За столом сидела пожилая женщина в причудливом головном уборе, похожем на капюшон из змеиной кожи, и что-то писала в свете фонаря. Когда он вошел, староста отвлеклась от занятия и подняла глаза на гостя. У нее оказалось крупное лицо, румяное, словно вылепленное из сдобного теста. Женщина с любопытством посмотрела на позднего гостя.
– Говорит, что с Аэнора. Говорит, замок – того, разнесли, он и ушел, – пояснил дровосек, которого тоже позвали в залу. – На бегляка похож.
– Спасибо за ваше весьма ценное мнение, – обернулся виконт и снял шапку, потому что при дамах головные уборы положено снимать, а его-то, в отличие от этого мужлана-дровосека, учили манерам. – Буду благодарен, если мне дадут побеседовать с почтенной леди наедине.
Нильда, которую за всю жизнь впервые назвали «леди», усмехнулась и жестом отправила всех присутствующих, кроме Людвига, вон.
– Кто же ты, если не бегляк? – улыбаясь, спросила она.
– Виконт Людвиг де Гродийяр к вашим услугам!
Вигги сделал неумелый книксен. Черт, ноги! Все еще болели, и, кажется, пройдут нескоро! Он показал перстень, без слов говорящий о его положении.
