В Бърне Лилиана не оказалось, он лишь прислал короткое письмо с извинениями за опоздание и просьбой его дождаться. «Дело огромной важности», как говорил он.
Уже в первый день, когда они приехали в крепость, Ло чувствовала себя как волчица в клетке. Она крутилась по комнате, протаптывая дорожку на великолепном куфийском ковре, постеленном в ее покоях. Помещения были куда меньше, чем в поместье: в спальне умещалась только кровать и небольшой письменный столик, для гардероба отвели отдельную комнату, совмещенную с ванной. Стены, сложенные из квадратных камней, потемнели от времени, большую их часть укрывали цветастые ковры, чтобы удерживать тепло. Если долго всматриваться в узоры на этих коврах, можно заработать головную боль на весь оставшийся день.
После того как Варана отвезли в Брульхейм, минуло уже несколько недель, однако, не проходило и дня, чтобы Ло не вспоминала день суда. Взгляд Атиса, потухший, полный смирения с судьбой, до сих пор отзывался в ее сердце болью. Она даже не успела с ним попрощаться… Ничего не успела…
– Он сделал свой выбор, – утешила ее Лени. – Я бы на его месте поступила так же.
– Его подставили. – Лорианна со злостью отбросила вышивку, которой занималась последние несколько дней, и подошла к окну. Из покоев открывался вид на рябые от снега горы. – Ибекс заразил его, а потом убрал.
– Этому нет никаких доказательств. Варану просто не повезло. Так бывает.
– Прости, Лени, но с каждым днем мне все сложнее верить в случайности.
– Настанет день, миледи, и случайности сыграют в нашу пользу, – улыбнулась обережница и хитро ей подмигнула. – Я вам обещаю.
Как же хотелось в это верить! Жаль, что обещания были пустым звуком.
– Сейчас нам нужно понять, что делать дальше сама знаешь с чем. – Ло не стала упоминать об Искре, ведь в Бъерне у Лорда-Магистра везде уши и глаза. – Граф должен был доставить кое-что в Аэнор. Я отправлюсь туда, а ты поедешь в Хорру и встретишься с этой Джезиро.
– Будет сделано. Миледи?
– Да, Лени.
– Вы правда считаете, что стоит вводить в Йеффеле военное положение? – Уши Кисточки нервно дернулись. – Так будет лучше?
– Я не знаю, – призналась Лорианна. – Сейчас мне кажется, что бы мы ни делали, будет только хуже. Но и бездействовать тоже нельзя.
– Иногда мне хочется просто убежать от всего, – призналась Лени. – Жить где-нибудь на берегу реки и ни о чем не думать. Ни о Лорде-Магистре, ни о чудовищах, ни о чем!
– Я тебя понимаю, как никто другой. Однако наступают времена, когда мы не можем позволить себе быть слабыми.
Обережница удрученно вздохнула и ушла из покоев, оставив ее одну. Лорианна не собиралась скрывать, что хочет посетить Дильхейм, только не говорила, куда конкретно поедет: все же привлекать внимание Лорда-Магистра к графу Теодору было бы слишком рискованно. Они работали вместе с Вараном, и тот наверняка знал слишком много. А Ло возлагала большие надежды на эту встречу.
Она знала, что с графом Атис общался вот уже десять лет, стараясь найти лекарство от болезни аматов. В то же время ученые мужи Магистерии, напротив, искали способ всех аматов уничтожить. Также Лорианне было известно, что дочь графа, несмотря на индульгенцию, которую выдали ее матери, оказалась чудовищем. Погибло много людей, Теодору невероятно повезло остаться в живых. Порочный порядок выдачи индульгенций для аристократии снова показал себя во всей красе. Пока в Королевстве существуют деньги, все будет покупаться и продаваться, и никто не будет думать о безопасности остальных. Так что остается либо смириться, либо бороться.
И, конечно же, Ло выбирала последнее. Вот зачем ей Искра. Вот зачем ей Нефертум.
Быть может, стоит написать Людвигу? Он наверняка может что-то обнаружить в своих и отцовских книгах, узнать, где искать оставшиеся Искры или хотя бы понять, стоит ли оно того. В Аэнорском замке – неплохая библиотека, ведь отец свозил фолианты и свитки со всего Нефера. Там были книги и магов, и иноземцев, и даже несколько экземпляров, написанных хельмингами больше тысячи лет назад. Хотя в последнее время Людвигу становилось хуже, он все еще до одури жаждал ей помочь.
Но при этом брат ведь был совсем один. Отец уничтожил мать. От этой мысли Ло затошнило. Перед глазами вновь всплыл образ горящих пещер, а еще этот запах… Отвратительный смрад сваренных кишок, вонь тушеной плоти и паленой кожи… Черт, почему отец сжег их всех? Какое право у него было распоряжаться чужой жизнью, пусть и жизнью преступников? Разве не для того Альхор строил города и создавал суд, чтобы каждый мог рассчитывать на справедливость, на закон? А закон свят даже для Лорда-Канцлера, правда?
В тот день оказалось, что нет. И отец больше никогда не был прежним, впрочем, как и сама Ло. Как и все они.
