Черт, они слишком долго здесь находились! Старые и новые запахи смешались, введя Циглера в замешательство. Черт, черт, черт! И где ее теперь искать?!
От злости и досады Эрик завыл. Так и застал его метис, несущий на руках крепко спящих близняшек.
Без слов поняв, что же случилось, Чавдар уложил девочек на спальные мешки и освободил варана, наматывающего круги вокруг скалы, где его привязали. Затем метис достал серебряный свисток и издал низкий, режущий уши звук. Эрик невольно зажал уши.
– Ох, прости, не думал, что и ты его услышишь. Шолох найдет ее, где бы она ни была.
В подтверждение его слов варан открыл пасть, из которой показался длинный синеватый язык и, быстро перебирая лапами, уполз куда-то во тьму.
– Как так получилось, что она сбежала?
– Оказалась слишком проворной. Я не ожидал от нее.
– Да уж! По ней видно, что она та еще шельма.
– Божена предлагала убить тебя.
– Да, мы с ней сразу не сошлись характерами. – Лицо проводника вдруг посерьезнело. – Нужно разобраться с женщиной до того, как она обратится.
– Скольких вы убили, пока служили в Доме пользы?
– Не считал. О таком стараешься побыстрее забыть. – Чавдар отвернулся, всем своим видом показывая, что не хотел бы продолжать этот разговор. – Подсвети-ка получше. Кажется, я знаю, куда она могла пойти. Здесь есть небольшой ход, его с первого взгляда и не заметишь.
Циглер поднял в воздух орду светлячков. Да, метис оказался прав: вдалеке зияла темная расщелина. Как Божена нашла ее? Или она о ней знала? Что ж, уже неважно. Оставалось надеяться, что они успеют.
Вместе с проводником они протиснулись в расщелину и оказались в очередном узком коридоре. Здесь же Эрик учуял знакомый запах пота и попытался взять след. Если верить словам Чавдара, тоннель вел к обрыву, за которым текла горная река, так что бежать Божене было некуда. Ее ждала судьба всех аматов: неизбежная смерть.
Там, вдалеке, раздался приглушенный крик. Кажется, Шолох нашел свою добычу.
– Мой мальчик не даст ей сбежать, – со странной любовью в голосе отозвался метис, словно говорил не о ползучем гаде, а о собственном сыне. – Он любит игры в догонялки. Будет мучить ее, пока Божена не упадет от усталости.
По загривку пробежались мурашки. Было что-то жуткое в его словах. Циглер вдруг почувствовал себя на охоте, будто волк, выслеживающий жертву, а никак не праведный каратель.
Наконец, они услышали шум реки. Звук отражался от каменных сводов и превращался в громкий, давящий гул. А это что? Похоже на кровь. Где Божена успела пораниться? Упала? Или что похуже?
Когда оба вышли на небольшое плато, на самом его краю сидела женщина в испачканном платье и тяжело дышала. Рядом вилял хвостом варан, довольно облизывая розовые от крови зубы.
– Уберите его, – попросила она, прижимая к груди прокушенную руку. Как Божена вообще выжила? Как не сорвалась в воду? Здесь же кромешная тьма! – Я сделаю все, что скажете, только уберите от меня эту гадость!
Ее крик растворился в грохоте горной реки. Дикие от испуга глаза Божены, изнутри подсвеченные голубой магией, смотрели на Эрика Циглера. Поздно, слишком поздно, надо действовать! Она уже превращается!
–
Ее платье начало трескаться, в прорехах на груди показались пучки белой шерсти. Защищаясь, Божена полоснула мгновенно отросшими когтями по воздуху. С визгом и нечеловеческой силой она швырнула ящера в реку. Чавдар бросился за Шолохом.
Циглер увернулся и ударил то, что когда-то было Боженой, огнем в живот. «Женщина» согнулась пополам. Эрик воспользовался ее замешательством и рассек ей шею.
Он даже не ожидал, что будет все так просто. Шея оказалась мягкой, словно и не плоть вовсе, а податливый воск. Божена выгнулась дугой и издала страшный предсмертный хрип. По ее подбородку стекала кровь, забивая легкие. Она дернулась, забилась в судороге, разбрасывая вокруг себя слюну, и… затихла. Под ее телом медленно начала растекаться темная лужа.
– Шолох! – закричал Чавдар. – Где ты?! Покажись!
Но Циглер его уже не слышал…
Река поглотила тело ящера, и сколько бы Чавдар ни звал его, он так и не показался. Метис плакал и свистел в свой проклятый свисток несколько часов, пока, наконец, не понял, что все напрасно. Тогда он прочел молитву, выбросил свисток и вернулся к Эрику Циглеру. Тот не нашел слов, чтобы утешить его, лишь сочувственно покачал головой.
Когда они вышли из штолен, стояла глубокая ночь. Небо было чистым, и сине-зеленые звезды сияли особенно ярко, освещая искрящиеся верхушки гор. Снег лежал пластами, образуя идеально гладкие поверхности, будто складки на выстиранном пододеяльнике, и Эрику захотелось лечь на снег прямо здесь, завернуться в это покрывало и уснуть вечным сном. Он так давно не видел неба, что и забыл, как оно прекрасно.
– Чуть ниже будет хижина с припасами, переночуем там и утром начнем спуск, – пояснил Чавдар. – Держи.
Он протянул Эрику флягу с цепенящим взваром.
– Тебе нужнее.
Эрик сунул флягу в сумку, надеясь, что она никогда ему не пригодится.
