Встаю и она тут же влетает в мои руки.
– Господи, Руслан, – придавливает меня сочувствием, – как тетя Марина?
Отрешенно обнимаю ее.
– Жить будет.
– Слава Богу. Я только час назад узнала. Почему ты не позвонил?
Жму плечами. Не позвонил, потому что Даша тут же начала бы искать варианты как достать денег. А ее варианты мне не подходят.
– Мне жаль, – произносит Белозёров, подходя ближе.
Смотрит на отца и кивает ему приветственно.
– Руслан, мы тут денег привезли немного, – лезет в сумку Даша, – я у папы из ящика взяла, пока он не видел. Потом объясню, сейчас времени не было. И Славик тоже собрал.
– Предки передали, – говорит он, вытаскивая из кармана с десяток крупных купюр.
– Не надо.
Засовываю руки в карманы.
– В смысле? – с упреком бросает Дашка. – тут не очень много, но я потом еще поговорю с папой. Уверена, он займет. Это же не просто на погулять. Это важно. Для твоей мамы. – сует мне пачку.
– Не надо. – повторяю, отступая назад. – я не возьму.
– Что значит не возьмешь? – так и стоит с протянутыми деньгами, смотря на меня как на того, кто свалился с луны. – Руслан, это для тёти Марины.
– Спасибо. Но я сам найду деньги.
– Руслан, ты что как девчонка выделываешься? – встает позади меня отец, – Друзья помощь предлагают.
Тянется рукой к деньгам, но я удерживаюсь его за запястье.
– Я сказал – нет. Сам найду, это ясно?
Белозеров хмыкает, убирая купюры обратно, а Даша не двигается.
– Руслан, – шепчет тихо.
Я понимаю ее желание помочь. И ценю. Но денег ее семьи не возьму, даже под дулом пистолета.
Беру ее за руку и отвожу дальше.
– Руслан, зачем ты так? – заглядывает мне в лицо, когда мы останемся вдвоем, – Твои принципы сейчас неуместны.
– Как есть.
– Что значит как есть? Ты не можешь отказаться от них даже ради мамы?
– Не могу.
Даша возмущенно тянет носом воздух, сжимает губы.
Обижается. Но это действительно принцип.
Становиться побирающимся перед человеком, который говорил, что не будет благотворительным фондом для моей нищей семьи я не собираюсь. И пусть меня расплющит окончательно, но деньги я достану сам.
– Тетя Марина точно в порядке? – Даша смотрит на меня серьезно.
С осуждением.
– Да.
– Где ты возьмешь деньги?
– Займу.
– Вот на, занимай, – на эмоциях тычет мне ими в грудь. – Отдашь потом, как будут.
– Даша, – предупреждаю.
– Ты дурак, Руслан! Глухой и слепой дурак!
Согласно веду плечами. Пусть так.
Даша тянется ко мне и целует в щеку. Горячо и несдержанно. Видимо что-то чувствует. Она одна меня способна чувствовать на каком-то отдельном уровне, не доступном остальным.
– Знай, я помогу. Только позвони, хорошо? – шепчет с надеждой.
Оставляю вопрос без ответа.
Только прижимаю ее к себе крепче.
Изо всех сил. Потому что я не позвоню. И она больше тоже не позвонит.
Вариант где достать денег у меня есть. Самый быстрый способ и проверенный. Но когда я на него решусь, маяк навсегда погаснет. И я снова останусь в своей темноте, где мне и место.
Нет у меня вариантов доплыть до моего маяка. Как ни гребу веслами, как ни стараюсь, он только отдаляется.
Рвано вдыхаю любимый запах, запечатывая его в себе. Оставляю под кожей.
И мысленно прошу прощения.
Прости меня, Даша.
Твое место не рядом со мной.
Оно там, вверху. Ты всегда парила высоко. А я никогда не умел летать.
Да и плаваю, как оказалось хреново.
Вслепую нахожу ее губы и впечатываюсь в них. Жадно. В последний раз. Насыщаю себя ею, как кислородом, но перед смертью не надышишься. Поэтому дав себе еще секунду, отрываюсь.
Агонизирующее сердце рвётся наружу. Истерически и болезненно сжимается.
– Езжай домой, Даш. Я во всем разберусь, – говорю прежде, чем развернуться и уйти.
Сердце – не просто орган, перекачивающий кровь.
Сердце – живое. Оно умеет чувствовать, болеть, гореть в предчувствии чего—то необратимого.
Оно знает раньше, чем человек, что случится плохое. И всячески пытается предупредить. Подготовить, чтобы было не очень больно.
Вот и моё бедное сердце сходит с ума. Тяжело стучит со вчерашнего дня. С того самого момента в больнице, когда я увидела глаза Руслана.
Решительные. В них было то, что меня не отпускает до сих пор. Держит на цепи и впивается шипами в кожу. В них было прощание.
Я уговорила сегодня папу на нужную сумму под расписку. Поклялась, что Руслан отдаст. И что я обязательно окончу вуз с красным дипломом. Построю жизнь так, чтобы он мной гордился. Даже сначала прибегла к ультиматуму, когда он пытался отвертеться. Плакала и грозилась уйти на панель зарабатывать, если он не поможет. Конечно, это был порыв. Я просто не знала, как еще вытрясти из него деньги.
И отец, в конце концов, сдался. Скрипя зубами, согласился дать эти деньги Руслану.
Но сколько я не звоню ему, чтобы сказать это, он не отвечает.
Поэтому, когда раздается мелодия входящего я бросаюсь к телефону, глупо надеясь, что это он.
Но тут же расстраиваюсь.
Потому что звонит Славик.
– Даш, привет, у меня к тебе дело, – говорит немного нервно.
– Привет, – вздыхаю, присаживаясь на подоконник. – Какое?
– Мне нужно с тобой встретиться в одном месте.
– В каком? – отрешенно смотрю во двор.
– Тебе телефон не вернули?
– Да. Папа вернул сегодня.
