– Жизнью? – хмурюсь я.
Взгляд серых глаз перемещается на меня. Слава несколько мгновений молчит, будто раздумывает говорить или нет, но в итоге потом кивает.
– Когда нам было по тринадцать, я втрескался в одну девчонку. Так втрескался, что ни есть, ни дышать не мог. А она меня опрокинула. Погуляла со мной месяц, а потом сказала, что ей со мной скучно и свалила к другому, – Белозеров отводит взгляд в сторону, – это сильно ударило по мне. Я впервые напился и поперся на стройку. Помню все смутно, потому что тогда башка не варила. Но я вылез на крышу и начал орать, что она сука. Просто так, в воздух, – горько усмехается, – такой придурок был, бля… Короче, в итоге рядом оказался Рус. Я ему сказал, что жить не хочу без нее и собирался сигануть.
Господи…
– Шмель сказал, что если я сигану, то и он за мной. Типа, друзья же. Ну я подумал, что он берет меня на понт и сказал – давай. Хотел поприкалываться, шагнул к краю. Меня повело, и нога соскользнула, – Слава замолкает, а я не дышу. – Короче я чуть не упал с высоты десятиэтажки. Рус меня вовремя за руку схватил и вытащил. Буквально вытащил, потому что я уже висел в воздухе обеими ногами. Он и сам чуть не свалился тогда. И если бы не он, я бы тут с тобой не сидел. Обошлось. Но внизу все это видели соседи. Донесли отцу. Он когда приехал, был такой пиздецки злой.. А я уже протрезвел к тому моменту. Как представил, что мне влетит и за водку и за дебилизм мой. Ну и … сказал, что мы напились с Русланом вместе. А дальше уже просто пошли на стройку. Там все произошло случайно. Короче, мне влетело, но не так, как если бы он узнал, что все из—за девки.
Утыкаюсь пустыми глазами в пол.
Теперь понятно почему дядя Паша так ненавидит Руслана. Он считает, что это он напоил Славика. А позволял общаться, потому что он как никак спас его.
– Короче, не могу я его сдать бате. – нервно взъерошивает волосы Слава, – но и молча наблюдать за тем, как он катится вниз и тянет за собой тебя тоже не могу.
Слава встает и садится рядом со мной. Обнимает меня за плечи.
– Дашка, Даааш, не плач, а.
Только сейчас понимаю, что по моим щекам текут слезы.
Они практически не останавливаются вот уже несколько часов.
– Оставь меня, Слав, пожалуйста, – прошу, сквозь них.
– Не оставлю. Хочешь, гони, но не оставлю.
И он не оставил. Ни на следующий день, ни через неделю.
Славик снова стал моим самым близким человеком. Провожал и встречал из университета. Пытался вытащить из клоаки, в которую меня затянуло.
И я сама искренне старалась из нее выбраться. Днем я изо всех сил давила на рукоятку, которая отвечала за жизнь. Вкладывала в голову знания, улыбалась, делала вид, что живу. Только делала вид, потому что ночью… ночью рукоятка возвращалась в исходное положение и меня накрывало. В голове всплывали воспоминания, которых набралось за этот короткий период немало.
Я была счастлива. По—настоящему счастлива с Русланом, и мне казалось, что нет чувств сильнее наших. Сейчас же я понимала, как ошиблась. Любила из нас двоих только я. Потому что когда любишь, наступишь себе на горло в любой ситуации. Я бы наступила. И наступала. Не единожды выбирала его.
А он этого не сделал.
Каждый день я напоминала себе об этом. О том, что нужно отпустить, нет смысла держаться воспоминаний о любви, которой не было. Но, как ни пыталась, я не могла.
Мне было физически плохо. Тело будто боролось с потерей части себя. Меня то бросало в жар, то в холод. Тошнило, рвало. Сначала я думала, что отравилась. А потом… потом поняла, что вселенная благосклонно выполнила моё пожелание, загаданное первого января.
Я ведь хотела слиться с Русланом настолько, чтобы стать одним целым. И стала…
В пальцах дрожит тест на беременность, с двумя яркими красными полосками.
Грудная клетка вздрагивает от силы ударов сердца.
Этого быть не может. Просто не может.
Не так, Вселенная. Не так!
Но еще два теста, что валяются под ногами подтверждают обратное.
Внутри меня зреет новая жизнь. Часть Руслана.
Прикрыв глаза, содрогаюсь в ужасе.
Господи, да как так-то? Почему?
В панике крупно дрожу. По телу гуляет такой сильный озноб, что у меня зуб на зуб не попадает.
– Даш, – стучит в дверь ванной комнаты мама, – ты там уже двадцать минут, все в порядке?
В порядке? Нет, не в порядке. Я беременна. В девятнадцать лет. От человека, которому никогда не была нужна также, как он мне. Человека, который погряз в мире грабежа и преступности. Человека, который когда—то возможно сядет в тюрьму.
Всхлипнув, обнимаю себя дрожащими руками.
Зачем, Боже, зачем? Съеживаюсь в клубок, наивно надеясь так защититься от изменений, которые грядут в моей жизни.
– Даша! Я захожу!
Мама проворачивает замок и открывает дверь. Я боюсь с ней встречаться взглядом, поэтому просто роняю лицо в ладони.
Объяснять ей ничего не нужно. Она и так всё видит. Тесты ведь красноречиво лежат на полу.
– Господи, дочь, – всё поняв, падает передо мной на колени. – Даш, как так-то? – рывком обнимает меня, а я не выдерживаю и начинаю реветь белугой.
– Прости мам, прости меня, – всхлипываю, понимая, что наделала.
