Выкладывает небольшой прозрачный пакет с белым порошком.
– На этом ты заработаешь быстрее.
Утыкаюсь в него взглядом.
Это пухлое белое пятно, как следующий шаг ко дну. Уверенный и неизменный. После этого назад уже дороги точно не будет.
Отрицательно мотаю головой.
– Я своими способами.
Валера склоняет голову, ввинчиваясь в меня бесцветными глазами, которые видели столько смертей, сколько нормальному человеку не положено.
– Ну да, я забыл, что ты принципиальный, – тонкие губы ползут в стороны. – А зазноба твоя говорит, что вы не похожи. Дурёха.
Меня будто кипятком обваривает. Внутри активизируются все защитные механизмы, направленные на Дашу.
– Какая зазноба? – расчленяю его взглядом.
– Да твоя ж. Отчаянная. Видался я с ней как—то.
Пульс нарастает в секунды. Кулаки сжимаются. Кровь разгоняет черную ярость по венам.
– Не впутывай Дашу сюда, – цежу агрессивно.
– Ты гонор сбавь, Шмель. Я добрый, но до поры до времени, – тут же меняется его выражение лица. – Сучку твою я не трогал. Просто тепло поговорили.
Мне хочется разбить его рожу о стол за то, что сунулся к Даше. Урод, сука…
– Она девка упрямая. Такая же как ты. Мне даже понравилась. Люблю характерных.
За каждое слово, которое его грязный рот говорит о Даше я готов ему размозжить череп.
– Не трогай её, – выдавливаю с угрозой.
Знаю, ему мои угрозы до жопы. Но если не дай Бог он посмеет её хоть пальцем тронуть, я клянусь, что пойду на всё. Сяду на пожизненное, но удавлю. Разорву собственными руками.
– Да сдалась она мне, – фыркает Тихий, убирая назад порошок. – Меня больше интересуют мои деньги. Я даю тебе месяц, Руслан. Если через тридцать дней нужная сумма не будет лежать здесь, – стучит пальцем по столу, – я буду говорить с тобой иначе. Свободен.
Выхожу на улицу и дрожащими пальцами подкуриваю сигарету.
Тряска внутри такая сильная, что зубы стучат.
Хочется орать и крушить всё вокруг.
Глубоко затягиваюсь и шагаю прочь. По пути с дури пинаю валяющийся камень.
В голове картинки, как этот ублюдок разговаривает с Дашей.
Она же не хотела иметь ничего общего с этой жизнью. А он попёрся к ней и надавил на самое больное.
Что он ей говорил? Запугивал? Угрожал?
Ссссука…
Ненавижу!
Докурив сигарету, целенаправленно двигаюсь в уже до боли знакомую сторону.
Не был в этом районе с Нового Года. Иду, а в голове флэшбэками наши прогулки, её улыбки и смех. Наш секс в её квартире мелькает яркими сполохами, пока взлетаю вверх по ступеням. Надпись в подъезде «Даша + Руслан». Пытаюсь задавить в себе эмоции, которых оказывается слишком много.
Подхожу к двери её квартиры, замахиваюсь, но в миллиметре от металла торможу.
Прижимаю кулак к губам.
Куда ты лезешь, Рус? Зачем? Она тебя видеть не захочет.
Обварит презрением и ненавистью.
Ну и пусть!
Я это выдержу.
Главное удостовериться, что она в порядке и этот мудак её не запугал.
Выдохнув, даю сердцу дернуться в предвкушении, и решительно стучу в дверь.
Пульс набирает обороты. Шкалит. Кровь уже не просто несется по венам, она заставляет сердце пахать на всю катушку.
Открывай, Даша…
Будь дома.
Пока жду, нервно стучу носком кроссовка по полу. А если откроет батя?
Да насрать.
Её увидеть только надо. Один раз. Убедиться, что в порядке.
Сердце дуреет, опрометью носится по грудной клетке. Затаивается в ожидании.
Но дверь так и остается закрытой. Прикладываю ухо к металлу. Тишина.
Похоже, дома никого нет.
Чёрт.
Бегом спускаюсь вниз, достаю мобильный.
Звонить? Просто звонить?
Ничего не видя перед собой, кремирую взглядом экран, на котором написано имя «Даша». Подношу телефон к уху, но звонок срывается. Снова и снова.
Я в черном списке.
Ожидал чего—то другого, Рус? Конечно, ты в списке. Ты блядь не заслужил даже её короткого и безэмоционального «Алло».
Внутри нарастает буря. В венах уже не кровь, там взрывоопасное соединение.
Настолько погружаюсь в этот водоворот, что не замечаю, как врезаюсь в кого—то.
– Осторожнее, – знакомый голос вытаскивает меня из вакуума. Белозеров грубо меня отталкивает.
Когда встречаемся взглядами, его тут же наполняется такой же самой злостью, как сейчас кипит во мне.
– Ты что блядь здесь забыл? – цедит он сквозь зубы, снова сокращая между нами расстояние.
Оборачивается на Дашины окна, догадываясь, и снова вонзается в меня полными свирепости глазами.
– Ты охуел сюда соваться после всего?
– Свали, – толкаю его в грудь, намереваясь пройти мимо.
Я сейчас не в том состоянии. Лучше не нарываться.
Но Белозеров никогда не понимал, когда надо остановиться.
Схватив меня за грудки, рывком притаскивает к себе.
– Ты к Дашке ходил?
– Я сказал – свали!
– Ты…. – стискивает губы. В глазах смерч. Ткань куртки трещит от его захвата, – это ты свали! С этого двора! С этой улицы. Ты, сука, даже в мыслях не должен к Дашке возвращаться, понял? После всего, что ты сделал, у тебя совести хватает сюда прийти?
Отрываю от себя его руки и толкаю к стене.
– Нехер ко мне лезть, – предупредительно сжимаю кулаки.
Пульс на максималке. В висках дробь. Еле держусь. Кипение во мне достигает ста градусов, еще немного и взорвет нахрен.
– Я буду блядь лезть, – орёт, срываясь, а потом замахивается и прикладывается мне в челюсть.
