– Не все же, товарищ Коныгин, можно на шнурки завязать.
Вскидываясь, льдинками блеснули очки парторга.
– Над вами, конечно, здесь начальства нет, а мне перед райкомом ответ держать.
Не стесняясь Коныгина, председатель колхоза Подкатаев пояснил:
– У нас, товарищ Греков, полагается, чтобы за парторгом всегда оставалось последнее слово.
То ли не услышал Коныгин, то ли не захотел услышать в его словам насмешки. Дотронувшись пальцем до козырька своей кепки, он уже начал спускаться по склону к станице, но тут же и остановился, услышав, как за его спиной Подкатаев предложил Грекову:
– Вы не будете возражать, если мы вас на квартиру к бригадиру Махровой определим?
Греков еще не успел с ответом, как парторг, круто оборачиваясь, коршуном набросился на председателя:
– Ты, Василий Никандрович, в уме? Это же все равно что уполномоченного обкома в самое логово пихнуть. Из ее дома по станице и расползается вся муть.
– Вот товарищ Греков, может быть, и разберется скорее нас, где эта соломенная вдова запасается этой мутью, чтобы ее могло на всю станицу хватить, – ответил Подкатаев.
Неожиданно сдаваясь,, Коныгин задумчиво дотронулся пальцами до металлической оправы очков.
– Да, как подменили ее. Никогда раньше не замечалось за ней, чтобы она подводила такие мины под мероприятия партии и власти.
Рассеянно вслушиваясь в их разговор, Греков наконец вспомнил:
– В тридцатом году мне тоже пришлось у каких-то Махровых на квартире стоять. Недалеко от церкви.
– У них, – с уверенностью сказал Подкатаев. – У нас на всю станицу всего одни Махровы и были. Но после немцев– от всей семьи только дочь и сын остались. Сын сейчас в армии.
– А почему же она соломенная вдова?
Подкатаев оживился:
– Об этом, товарищ Греков, надо вам отдельно рассказать. С этого, может быть, все и началось.
Но Коныгин опять вмешался, перебивая его:
– А это, Василий Никандрович, ты уже совсем напрасно к данному вопросу приплетаешь. Тот случай с ее свадьбой уже давно бурьяном порос. Так можно товарища Грекова и в заблуждение ввести.
– Или наоборот, – возразил Подкатаев.
Греков не перебивая слушал их. Что-то скрывалось за их перепалкой, чего он не мог еще понять. Рядом стоял Игорь и, поворачивая голову то к председателю, то к парторгу, тоже прислушивался к их словам.
– Хорошо, ведите нас, – Греков слегка улыбнулся, – в это логово.
Подкатаев поморщился:
– У Коныгина это название просто со зла сорвалось. Теперь за неудачное собрание Истомин опять с него начнет стружку снимать. Куда же ты?! – Но парторг, больше не оглядываясь, уже почти бегом стал спускаться по склону в станицу. Махнув рукой, председатель пояснил Грекову: – У него жена с часу на час родить должна. А нам с вами теперь осталось только с самой Махровой договориться. Она еще где-то здесь должна быть. Всегда самая последняя уходит, чтобы каждую тяпку и каждый секатор на место прибрать. Да вот и она. Зинаида!
Бригадир в зеленой кофте действительно что-то собирала с земли в междурядье кустов. Оглядываясь на оклик Подкатаева, она разогнулась. Ворох тяпок оказался у нее на плече.
– Зинаида, – заискивающе повторил председатель колхоза, – ты не против, если мы к тебе на квартиру сразу троих кавалеров поставим?
Выглянув из кабинки стоявшего в стороне вездехода, его неожиданно поправил водитель Грекова:
– Нет, только двух. – Он объяснил Грекову: – Я тут, Василий Гаврилович, насчет квартиры уже договорился с одной.
При этих его словах лишь мимолетно улыбнулась Зинаида Махрова, но серые глаза у нее остались строгими. Равнодушно она ответила председателю.
– Становите хоть пятерых, дом большой. – Глаза ее, пробежав по лицу Грекова, задержались на Игоре. – Только девок в дом не водить. Мне некогда за ними полы подтирать. – Она полезла рукой в карман своей кофты и протянула Грекову ключ:
– Возьмите, я еще задержусь. Председатель укажет вам мой дом. Если голодные, кастрюля с борщом в летней кухне на плите стоит. Ну и все остальное там найдете. – И она пошла по междурядью виноградных чащ в глубь сада.
Проводив ее взглядом, Подкатаев с печальным восхищением подтвердил:
– И всегда у нее все нажарено, напарено, все блестит. – Со вздохом он дотронулся до кончиков усов. – Мы, товарищ Греков, к ней всегда уполномоченных ставим. – Он вдруг предупредил: – Только не дай бог, чтобы кто-нибудь к ней на полшага ближе подступил. Сейчас я вас доведу.
Водитель Грекова опять выглянул из кабины вездехода.
– Давайте я вас мигом домчу.
Подкатаев засмеялся так, что усы его, как в казачьей песне, мечами развернулись на две стороны.
– Ты лучше поскорее свою хозяйку доставляй. Вижу, кто там сверкает глазами из-за цимлянского куста. Ох, Тонька, вырежу я на тебя дрын.
