Грим резко осмотрелся вокруг, оскалился, зарычал.
— На этот счет я бы не был столь уверен. Мне жаль, что я не могу помочь.
Я даже подумать не успел, как сквозь почти сомкнувшийся купол тьмы, ворвался белоснежный свет, ослепляя меня. Словно в байках про сияние в конце тоннеля.
По телу пошел жар, будто в жилах тек огонь, мышцы скрутило, а болезненное давление в голове и ушах усилилось до каких-то небывалых масштабов.
Удар.
Меня подкинуло, смешивая свет и тьму в бесконечной карусели.
Удар.
Калейдоскоп образов плывет перед остатками зрения.
Удар.
Я скорее инстинктивно и физически ощущал волнения Потока вокруг себя. Впечатляющее взаимодействие с многокаркасными конструкциями.
Удар.
На этот раз в груди заболело, прошел спазм, в сдавленных ушах отозвалось сокращение сердца. А дальше последовал свистящий вдох, из-за которого меня бы стошнило, если бы тело было физически на это способно в данный момент.
Сквозь красную пелену, я увидел над собой несколько силуэтов полыхающих маной лисиц, обступивших кругом. Над ними разгорался лазурный купол, в который били молнии.
А затем наступила тьма.
Перед тем, как окончательно отрубиться, уже полон безразличия, услышал голос Алисы.
— Я же сказала, что без тебя не уйду.
Глава 16. Горькая правда
1
Анима.
Так звали девочку-мистралианта, похитившую Фрею.
Маленькое чудовище, что увидело смерть, боль и душераздирающую жестокость куда раньше, чем научилось ходить.
Фрея пыталась ненавидеть ее, однако чем дольше наблюдала за ней, тем тяжелее и гаже ей становилось на душе. Уродству трансформации девочки предшествовало увечье куда страшнее, — ее воспитатели.
За любую ошибку, косой взгляд, неправильное слово, либо, попросту, в силу отсутствия настроения, — Анима получала на орехи. И даже то как она била саму Фрею, не шло ни в какое сравнения с “наказаниями”, что сваливались на голову самой девочки.
Девочки? Монстра?
Первое впечатление, сложившееся по отвратительному облику Анимы в форме мистраля, кое-как поутихло. Все эти физические уродства были пылью перед уродством моральным, что провоцировало соответствующее поведение.
За избиение Фрейи с нее, в прямом смысле, содрали кожу. На руках, все что было ниже плечей, поддали сожжению манаформой чистого огня. Особенно сосредоточились на пальцах, где наибольшее количество нервных окончаний. Наказующий, с лицом покойной сестры Фрейи, успокоился лишь когда добрался до мяса, сквозь верхние шары эпителия.
Офицер Луперкаль, может, и позлорадствовала бы такому исходу, если бы не увидела, как спокойно девочка терпит боль.
Слезы текли по ее щекам, лицо покраснело, а на тонкой детской шее вспучились жилы, от сдавленного крика. Однако крик не прозвучал, как Алиса не старалась. За что Анима еще и получила по голове, пока не потеряла сознание.
О, Алиса! Это отдельная тема!
Фрея так и не поняла, что в действительности произошло. Почему два умерших члена ее семьи вдруг воскресли, превратившись в чудовищ? Зачем им понадобилась Фрея и, тем более, Трой? Кем Алиса приходится Аниме?
Ни на один вопрос ей не дали ответа. Наказав девочку, покойная сестра безмолвно провела несколько сеансов синтеза над Троем, а Фрею подвергла полному сканированию ауры, явно в поисках чего-то конкретного. Уж что-что, а покалывание от сканирования, она ни с чем не спутает. Вот только какова причина этого?
Одни вопросы без ответов. Ни на одну реплику Фрейи, Алиса не отреагировала, пригрозив судьбой аналогичной Аниме.
Утомительное дело.
Фрея смотрела на девочку, что угрюмо уставилась на свои ноги, пытаясь прикрыть юбкой острые коленки. От одной мысли о том, что пережил этот ребенок, у нее подступал ком к горлу.
В какой-то момент Анима решила покормить своего питомца. Огромный черный таракан шевелил усиками на ладони девочки, медленно покусывая кубик сахара. Хитиновый панцирь время от времени мерцал слабыми всплесками маны, а девочка смотрела на существо с удивительной теплотой и заботой. Иногда она нежно водила пальцами, с обстриженными под самый корень ногтями, гладя темную броню. Что-то напевая себе под нос.
Но потом, будто вдруг вспоминала, где она и мгновенно хмурилась, напрягалась.
Нормальные дети так радуются котенку или щенку. Однако девочка была явно лишена такой роскоши. Как и большинства других.
Анима привыкла к боли, жила с нею, жила в ней. И нет ничего странного, что подобная методика воспитания вызывала пренебрежение насчет Фреи. В сравнении с девочкой, она действительно была слаба.
Преступно слаба.
— Куда мы летим? — спросила Фрея, наблюдая пролетающие мимо облака сквозь небольшие иллюминаторы.
— Куда надо, — буркнула девочка с места напротив, пряча таракана в кармане сарафанчика.
Они летели в приватном шаттле какого-то ордена, лишенного опознавательных знаков. Их сопровождал квартет бойцов, также без лычек, закованных в стелс-броню.
Убийцы. Два манатропа, два мага.
