— Ты ведь так и не научилась пользоваться Атрибутом, да? — спросил он, разтягивая пальцами ее веки и заглядывая в глаза. — Какое разочарование! А ведь твои родители специально провели почти месяц в Бездне, пытаясь тебя зачать и наградить таким неимоверным даром! Ты хоть смерть чувствуешь?
У него явно были свои методы принятия ответов, поскольку паралич он даже не думал снимать. Лишь продолжал держать ее глаза широко открытыми.
— Ну хоть что-то, — хмыкнул он через секунду.
Его голос казался ей таким знакомым, хотя и был искажен магоматонном.
Но маг, ответил на ее немой вопрос сам, неожиданно снимая керамическую маску.
Сказать, что она удивилась — не сказать ничего.
Аурелиус Стрего выглядел не просто уставшим. А истощенным, осунувшимся, очень сильно постаревшим. Однако даже так у архонта Ордена Танатеш в глазах плясали огненные бури маны.
Он провел большим пальцем по ее лбу и девушка ощутила как лопнула кожа, выпуская кровь.
Ладонь мага всколыхнулась багровым пламенем, пальцы сжались. Будто ухватившись за что-то невидимое. Медленное движения напоминало подсечку удочки, на которую клюнула особенно крупная рыба.
Фрея ощущала как вся ее аура вздувается, пронизанная плетениями маны, наполнившись багровыми тонами. Связи между физической и энергетической составляющими обернулись натянутыми нитями клея, что трещали от внешнего воздействия.
Мириады крючков манатечений вцепились, казалось, в каждый атом ее естества.
Маг медленно тянул на себя руку, словно силясь что-то из нее вырвать, вытащить наружу.
Кровь пошла из глаз, ушей, ноздрей и даже из пор кожи. Девушка чувствовала, как он зацепился за нечто внутри нее. За то, что было одновременно и чуждым, и неотъемлемым.
Натяжение всего тела напоминало удар электрошокером. Ноги были готовы вот-вот подкоситься, а сознание — покинуть тело.
Однако маг закончил процедуру неожиданно резко. Будто выключил этот самый невидимый электрошокер.
Она продолжала стоять безвольной куклой, злобно таращась на волшебника.
Между согнутых пальцев Аурелиуса появился бурлящий сгусток крови, зависший влажным облаком.
Ее крови.
Пальцем другой руки он коснулся сгустка и провел себе по лбу, рисуя крест, что странным образом напоминал недавнее дерево.
— Мне, правда, искренне жаль, дитя! — виновато сказал он, погладив ее волосы. — Мы рассчитывали, что получиться обойтись меньшими жертвами, но судьба распорядилась иначе. Поверь, я потерял гораздо больше ради этого дня, чем кто-либо еще.
Отпустив очередную грустную улыбку, он вернул маску на лицо.
Анима все это время стояла рядом и смотрела на нее исподлобья, держа руку в кармане сарафанчика. На ее шее опять вздулись вены и было видно, насколько ей неприятно, даже больно, находиться на черной обсидиановой поверхности. Однако девочка привычно терпела.
Фрею поставили в центр площадки, в то время как толпы людей постепенно расставляли у стен.
Аурелиус отошел на несколько метров от нее, махнул рукой Аниме.
— Уйди! — сказал он пренебрежительно.
Девочка поспешно кивнула и хотела было побежать, но неожиданно оступилась и упала на черную плиту, ударившись головой о поверхность, измазав ее кровью.
— Ты что творишь, тварь?! — взревел Аурелиус. — Ты хоть представляешь сколько времени я готовил это место?
Анима явно хотела быстро вскочить, однако, на площадке, движения давались ей с трудом. Словно она была не могучим мистралиантом, а самым обычным ребенком, опасно разбившим голову.
Широкая опухшая рана кровоточила под челкой девочки, заливая глаза кровью.
Анима села, смотря широко раскрытыми глазами перед собой и с ужасом сжимая кулаки. Взгляд сначала скользнул по Аурелиусу, а потом она разжала кулак, смотря на ладонь.
Там корчились остатки раздавленного таракана, бессильно водя огромными усиками, по которым пробегали последние искорки манаплазмы.
Детские губы преступно задрожали, подбородок сморщился. По окровавленному лицу хлынули слезы.
Тем временем Аурелиус подбежал и попытался вытереть кровь с обсидиановой поверхности руками, а потом и полами собственной робы, но только размазал ее сильнее. Его трясло от ярости и негодования.
— Ты, маленькое бесполезное животное! Ты осквернила святое место! — прорычал он, беря Аниму за один из хвостиков на голове и таща прочь от площадки. — Не зря Алиса хотела от тебя избавиться! Оставили чудовище на свою голову! Знал бы что мы получится такой уродец — задушил бы в утробе!
Он окликнул бойцов, показав жестом на площадку, где все это время продолжала безвольно стоять Фрея. Не обращая внимания на кровоточащую рану Анимы, он отвешивал ей подзатыльники и продолжал кричать укоры, махая указательным пальцем перед лицом. Пока девочка давилась слезами, прижимаю открытую ладошку к груди.
По ее лбу и волосам текла темная и густая кровь.
Взгляд Фреи приковало место падения Анимы. Маленькое пятно почти такой же черной крови расплылось по слабо блестящей поверхности.
