На ровных отрезках, по окружности, расставил пять мисок. Внутри каждой, по часовой стрелке, начиная с севера, разложил компоненты.
Кварц, горящая свеча, веточка ели, стакан с водой и законсервированный мозг мистраля.
На крюк у основания люстры, что находился как раз над центром круга, прицепил человеческий череп с вырезанной руной-накопителем на лбу. После взболтал бутылку раствора заряженного маной серебра. Тонкой струйкой вылил на черную поверхность, чтобы не разбрызгать и стал ждать.
От раствора по черному пошли прожилки, как от краски на бумаге и, спустя несколько минут, вся поверхность приобрела серебряный отлив. Зеркальный.
Пора.
Я разулся, снял носки. Проверив крепеж ножа на поясе, приступил к манасинтезу.
Без кристалла все казалось заторможенным и норовящим вырваться из-под контроля. Манатоки скрывались из виду, не хотели складываться в фигуры, а после еще и вибрировали не с той частотой, что нужно. Сигилы и конструкции получались каким-то кривобокими, нескладными. Чем больше выходила манаформа заклинания, тем сложнее становилось удерживать ее целостность. На четвертом слое фигур я уже чувствовал, как пот стекает по вискам, а рука, ведущая линии вслед за острием ножа, начинает трястись, как у старика.
Это с Фархатом я просто использовал Атрибут и стоял в сторонке. Чтобы сделать нечто самостоятельно, без риска потеряться в Бездне, надо повозиться. Или жертвовать кровью, что еще хуже. К тому — уголовно наказуемо. Хотя…
А тот факт, что удерживать и строить этот комплекс приходилось из всего четырех течений — сломал бы стереотипы любого мага. Не каждый диомаг способен на подобное, о чем я непременно напоминал самому себе, чтобы сохранить мотивацию.
Когда пришла очередь последнего, шестого, слоя композиции, — по зеркальной поверхности круга пошли слабые волны, что усиливались по мере завершения.
Будь это обычный выход в Бездну — сэкономил бы время за счет Атрибута. Но сейчас я производил полноценный ритуал.
Перед тем, как соединить и схлопнуть все составные части конструкции, аккуратно переступил через край зеркала. Стал по центру, чтобы голова находилась точно под черепом.
— Грой мрихт ваа’ссартва! — шепотом произнес я, чтобы хоть как-то стабилизировать композицию, но омниакустика никогда не была моим коньком.
Однако звуковые волны от произнесенных слов кое-как помогли. Хоть и не столь ощутимо, если бы нормально посещал пары лингвистики и наконец научился владеть связками.
Последним элементом начертил сияющий сигил взаимодействия и, наконец, дал доступ всем элементам композиции друг к другу.
А после активировал Атрибут, мысленно деформируя ауру.
Мгновение спустя я уже стоял “по ту сторону” комнаты.
Вокруг было черным-черно и единственным, что имело цвет, была жидкость под ногами. В темноте она походила на ртуть и морскую воду, одновременно. Простираясь во все стороны, пропадая во тьме.
Пелена.
Дышать стало тяжело, потому синтезировал зацикленное заклинание очистки и втягивания воздуха, словно невидимый пузырь окружающее голову. Воздух на границе седьмого слоя часто был разрежен, а иногда даже полон всякой заразы.
Подобрав рукава толстовки, я нарисовал в воздухе три слоя пентаграмм, каждую больше предыдущей и водрузил в них необходимые символы для создания алгоритма.
Поиск. Жертва. Зов.
— Ллааониримасу!
Композиция схлопнулась и от меня, по поверхности, пошли слабые круги. Ждать пришлось недолго. Около пяти минут прошло прежде, чем я ощутил волнения жидкости на которой стоял, будто какой-то древний пророк.
А спустя еще несколько минут, над поверхностью, на мгновение, поднялась часть гигантского змеиного тела. Не меньше нескольких метров в диаметре, покрытого угольного цвета чешуей. Серебро нехотя стекало по чешуйкам, еще на полпути становясь комочками и с бульканьем опадая обратно.
— А ты нахал, человек…
Голос звучал позади и, обернувшись, я увидел огромную, выше меня ростом, рысь. Ее шерсть была необычайно длинна и отливала серебром, а из черепа вырастали столь же огромные оленьи рога, — белоснежные и слабо светящиеся во тьме. Она сидела подобрав под себя лапы, внимательно смотрела на меня удивительными глазами, где отражалась бесконечная россыпь звезд.
— Я готов платить кровью.
2
Валахан пришел вовремя. Его ритмичный стук вырвал меня из дремы столь же эффективно, как в студенческие годы.
— Заходи, — сказал я.
Выглядел он, как всегда, неотразимо: гладко выбритый высокий блондин с голубыми глазами, непослушными золотыми кудрями, телом атлета и лицом полководца. Даже то, что он считал неброской одеждой, придавало его облику лишь возвышенную скромность.
Именно такими и должны быть все представители гвардии Наместника. Хотя, других туда и не брали.
— Привет, Тэсс! Что случилось? Я слышал тебя хотели убить! Прибыл, как только закончился караул! Оу… тебе не идет…
— Спасибо что пришел. Присаживайся!
— Хорошо хоть сообщение оставил, а не как в прошлый раз, — буркнул друг-почти-брат.
— Все нормально, — хмыкнул я, подавая ему кружку свежезаваренного кофе.
