Иначе его мать и младший брат точно также оказались бы новыми красками на стенах.
На втором этаже было около шести комнат с открытыми дверьми, где уже вовсю суетились криминалисты над аналогичными картинами. В конце же ее ждала комната мадам Мийи Торвуд, что заправляла местным заведением.
Трой стоял у входа, не заходил. Хотя двери были открыты, но мало что видно из-за конструкции.
— Они там? — спросила девушка, подойдя к напарнику.
Тот лишь коротко кивнул, а из комнаты вышла двоица гильдейцев, без формы, но со взглядами, что сразу все становится понятно.
Один был мускулистым эльдерлингом в белых шортах, тапочках, голубой пляжной рубашке и шрамом от ожога на половину лица. Второй — стройный хагрим с толстенной косой красных волос до пояса, черной повязкой на левом глазу, одетый в строгий вишневый костюм тройку. Половина тонкого рога над повязкой, словно оплавлена.
В отличии от всех остальных, они не носили респираторов и запахи будто их не донимали совсем.
— А-а, офицер Луперкаль, я полагаю! Хорошо что вы пришли! — кисло улыбнулся красноволосый. — Меня зовут Сафарот Гай, а моего коллегу — Дезмонд Грей. Мы представители гильдии Иерихон. Наконец-то явились посмотреть на художества вашего Ритуалиста?
— Он не мой, — машинально поправила Фрея, кивнув в знак приветствия.
— Фигура речи, тэрра Луперкаль! — хмыкнул Дезмонд, внимательно осматривая офицеров. — Будете любезны посмотреть и прокомментировать?
Эльдерлинг сопроводил слова жестом за свою спину и оба гильдейца уставились на нее. Неприятные взгляды. Хищные, оценивающие, выжидающие.
Трой хотел было коснуться ее руки, видимо, чтобы поддержать, как он сам мог думать. Но девушка вновь коротко кивнула и двинулась в комнату, скрыв жест напарника.
Еще не хватало чтобы комитетчики заподозрили их в какой-то связи, которой нет и быть не может, чтобы сидхе там себе не напридумывал.
А вот в комнате запах пробился даже сквозь респиратор. Только теперь это было гниение.
Как владелица притона выглядела, Фрея узнала пару дней назад. Красивая, длинноволосая, в прекрасной форме и с талантом перевертыша, что делал ее едва ли не идеальной девушкой для любого партнера. Такой она была при жизни и таковой ей никогда уже не стать, по причине смерти.
Тела как такового и не было. Кожу вскрыли и развернули, словно пергамент, на весь потолок. Оставив нетронутой только голову. Всегда только голову. С широко распахнутыми глазами
Скелет сложен в молящейся позе, — согнутые колени, сложенные лодочкой кисти и общая позиция, напоминающая позу эмбриона. Мышцы отдельно, вены отдельно, органы тоже отдельно. Все разложено четко отдельно друг от друга, симметрично, до расположения внутри тела. И только сердце все еще находится в грудной клетке. Опоясанное цветочным венком.
Внутренности формируют широкий круг портальной арки, вокруг жертвы. Каждая кость покрыта прожженными письменами магических формул. И, конечно же, все это вперемешку со цветами сотен разных сортов, что, словно винные лозы, заплетались вокруг костей и внутренностей, создавая своеобразный венок. Или букет.
Сама комната была покрыта таким же тончайшим слоем крови со все теми же ритуальными формулами, надписями. От сердца, прошитого сложным узором волосяной нити самой жертвы, свисал донизу кулон с кристаллом руды моноцизита. Белоснежной, полупрозрачной, с явными признаками внутренней мощи, заплетенных в нее манатоков.
Кристалл спускался с потолка ровно к геометрическому центру комнаты. К нему крепилась ритуальная карта Аэтерны.
Древнее, как мир, искусство гадания и прорицания. Оно практиковалось маргинальными группами магов, еще до времен Великого Исхода и даже первой столицы. Искусство, изначально построенное на запретной магии, ориентированное для взаимодействия с эзотерическими сущностями.
Даже в глазах магов это выглядело обрядовой мистерией, не иначе.
Подозрение о подражателях и прочих психопатах строилось не на пустом месте. Некоторые места убийств и вовсе, очевидно, были подстроены, хотя и всячески пытались имитировать оригинал.
Настоящий Ритуалист всегда оставлял за собой особую карту Аэтерны.
Вот и сейчас она посмотрела на красивую матовую карточку, казалось, самой обычной колоды, что можно купить на любой распродаже.
Но нет. Эти карты были не просто уникальными, ручной работы. И отследить это было просто, ведь для их создания использовалась кожа жертв, на которую выжиганием наносился рисунок. Все при помощи магии, само собой.
У ее отца была седьмая по счету карта — Башня Ключника. Первая, что отличалась от предыдущих шести. Как, впрочем, и эта.
Рисунок изображал голую женщину в танце. Подпись, как обычно, на хаэвите — древнем руническом языке.
“Блудница”.
На обратной стороне, на том же языке было привычное четверостишье.
Девушка резко отщипнула бумажку, вызвав недовольный окрик у гильдейцев.
— Не может быть, — прошептала девушка, вспоминая идиотский сайт.
— Эй! Ее еще не исследовали! — сказал эльдерлинг, подходя впритык к девушке.
— Вы все равно ничего не найдете, — буркнула она в ответ. — Никогда не находят.
