– Ну, что я сказал!.. – произнес Мартин полоумно-восторженным тоном, артистично раскидывая руки в стороны и тут же добавил, – А ваша худосочная Элизабет – это возмутительно… Это крайне возмутительно!..
Далее пошла бурная лексика о том, как «возмутительно», во время которой Стефанида успела сто раз покраснеть, двести раз побледнеть и тысячу раз осенить себя размашистым крестным знаменем, подошедшие к столу Себастьян с Лючией обхихикаться до изнеможения, а Патрик сделаться чернее тучи.
– Что ж ты никак не поймешь, Черт ты упрямый, – вдруг принялся свирепствовать Патрик, стукнув кулаком по столу, – какая удача тебе подвернулась!
– Да никогда в жизни! – с жаром выпалил Мартин, – Никогда в жизни… Ни единого разу я ничего не добивался за счет других! Все мои достижения являются исключительным результатом собственных заслуг и стремлений!.. И если я захочу, то пренепременно достигну таких непревзойденных высот, которые Вам и не снились, премногоуважаемый и достопочтенный господин Патрик!.. И без всяких там Старост Фрэнков с их малолетними дочерьми!..
В мгновение ока Мартин смел полсковороды омлета, и в самых разобиженных чувствах принялся хлебать сладкий чай, не забыв про баранки с вареньем, а вылизав под чистую всю трехлитровую банку черной смородины, кротко откланялся и понесся к себе в больницу. Патрик со Стефанидой проводили его печальным покачиванием головы и тяжко вздохнули.
В это время Себастьян невольно вспомнил про Жанет, и в который раз поразился, насколько сильно Мартин все-таки ее любит.
Тотчас же перед изумрудно-зеленными глазами всплыла картина недавних времен.
– Жанет, немедленно вернись! – неистово визжал Мартин, – У меня там пациентик!..
Не обратив на то никакого внимания, Жанет ринулась к узкому шкафчику и принялась нервно дергать ручки стеклянных створок. В это время подошел Мартин и оттолкнул Жанет в сторону.
– Ты мне стекло так сломаешь, – произнес он возмущенным тоном, – и в конце концов, соблюдай рамки хоть какого-то должного приличия!..
– Дай!!! Дай мне его!!! – завопила Жанет сиплым голосом, – Я сейчас умру!!!
Этот весомый аргумент не произвел на Мартина никакого впечатления. С надменной холодностью смотрел он на полоумные прошения умирающей Жанет, но вскоре смилостивился и нехотя принялся шарить по карманам, очевидно, в поисках ключа от того самого неподдающегося шкафчика, вызвав своими неспешными движениями целый шквал бурных эмоций со стороны импозантной гостьи.
– Мартин, – меж тем тихо хрипела Жанет умирающим голосом, – я прошу тебя…
С совершенным спокойствием Мартин принялся объяснять ей, что никак не может вспомнить, куда положил ключ, вызвав тем самым целую бурю разнообразных чувств и эмоций со стороны Жанет.
Пока Мартин лениво искал, Жанет то молила, то проклинала, то рыдала, то требовала дать ей спасительное лекарство. Промучив, таким образом, свою нетерпеливую гостью с добрый час времени, он с усмешкой на бледном лице и с хитрым блеском в пронзительно-синих глазах объявил, что, наконец-то, вспомнил, куда подевал тот самый ключ, и к превеликой радости практически умирающей Жанет, достал из кармана брюк тоненькую серебряную цепочку с аккуратным маленьким ключиком.
В безумных серых глазах женщины промелькнула искренняя радость, бледные сухие губы расплылись в улыбке, оскаливая совершенно беззубый рот, а учитывая то, что лицо Жанет было худым и желтушным, то это выглядело более чем жутко.
– Мартин… – в полном отчаянии простонала Жанет, смиренно опуская голову со спутанными, белесыми у корней, медно-рыжими волосами, – я прошу тебя…
С самодовольно-брезгливым видом Мартин посмотрел на нее сверху вниз, по-кошачьи сощурил синие глаза и кровожадно заулыбался.
Добившись полного безмолвия и безропотного повиновения, он лукаво усмехнулся, отворил стеклянную дверку и достал крошечный пузырек. Преклонив перед Жанет колено, он поднял ее лицо за острый подбородок, сочувствующе посмотрел в заплаканные глаза и со словами: «Не надо так, милая!..» бережно поднял трясущееся истощенное тело с пола.
Заботливо поправив на Жанет темно-серое платье, Мартин полюбовно посмотрел в желтушное лицо и в дразнящем движении поднял пузырек выше уровня своего роста, принимаясь играть в игру «Ну-ка отними!», подкрепляя свои действия ехидным смехом. После неимоверного количества попыток, вконец запыхавшаяся Жанет все-таки взяла колоссальную высоту. С вороватым видом прижала она желанный пузырек к впалой груди и побежала к двери.
– Милейшая Жанет, кровожадным тоном произнес Мартин, смеривая пронзительно-сапфировым взором, – как видите, я все выполнил, Ваша очередь…
– Но, Мартин, – испуганно встрепенулась Жанет, – прошу тебя, только не сегодня!
Он посмотрел так строго и сердито, что Жанет тяжело вздохнула и обреченно уронила лохматую рыжую голову на впалую желтушную грудь.
– Мартин, миленький, – принялась канючить она, – дай хотя бы еще один!..
– Нет, милейшая Жанет, – резко парировал тот, – я не пойду на подобного рода риски, ведь ты совершенно не знаешь меры.
– Ты чудовище!!! – заверезжала Жанет, – Ты… безжалостный тип!..
