— Что ж, теперь я ожидаю такого приема на каждой вечеринке, Виктор, — иронично замечает Эммет. — Вам всем не обязательно было выходить и приветствовать меня таким образом.
В толпе раздается несколько приглушенных смешков, но их немного.
Бабушка стоит впереди всех и сверлит меня взглядом. Если бы это не поставило нас в неловкое положение, не сомневаюсь, что она с удовольствием отчитала бы меня прямо здесь, перед всеми.
Слева от нее стоит Ройс с фонариком в руке, на лице непроницаемое выражение. Возможно, он испытывает облегчение, что со мной все в порядке и поиски можно прекратить, но что-то еще скрывается под поверхностью, когда он переводит взгляд на Эммета.
Понимаю, как это выглядит. Я тяжело дышу и раскраснелась после пробежки. Уверена, что и волосы сейчас тоже в беспорядке. Очевидно, я сильно опоздала на ужин, и все решат, что все это время была с Эмметом. Для большинства гостей это не будет иметь значения, кроме того факта, что я доставила им небольшие неудобства и прервала их вечер, но немногим избранным это покажется крайне странным.
— Мы нашли девушку! А теперь все в столовую! — Кричит Виктор, начиная загонять всех обратно в дом. — Ночь только начинается!
Поисковая группа расходится, чтобы последовать за ним обратно на виллу. Я опускаю взгляд на гравий, пытаясь сдержать слезы смущения, которые наворачиваются на глаза. Затем, тяжело ступая, начинаю следовать за ними.
Бабушка и Ройс ждут меня.
Ройс выходит вперед, галантно берет меня за руку и помогает подняться по лестнице.
— Ты сказала, что позволишь проводить тебя на ужин. Я ждал тебя.
Съеживаюсь от чувства вины.
— Мне так жаль. Я забыла. Я не…
— Если ты захотела прогуляться, как сказала бабушке, я мог бы пойти с тобой. Я знаю, ты, вероятно, была разочарована, что наша прогулка прервалась ранее.
Я просто киваю, не зная, что сказать, кроме искренних извинений, которые произношу не один раз, а дважды. Затем убираю свою руку с его, прекрасно понимая, что Эммет идет позади. Я рада, что у него хватило ума не вмешиваться. Он не поможет в этой ситуации.
Бабушка молча идет рядом. Невыносимо даже смотреть на нее. Знаю, ей стыдно из-за того, что я устроила спектакль, и, хотя это не входило в мои намерения, это не то, что она хочет услышать прямо сейчас. Бабушка хочет, чтобы я все исправила, вернулась к роли послушной внучки, какой она меня вырастила.
Больше ничего не говорю, пока мы идем. Ройс рассказывает, как все волновались, как именно он собрал персонал и остальных гостей вечеринки, когда стало уже поздно, а я все еще не вернулась из сада. По мере того как он продолжает, чувство вины только нарастает, грозя раздавить, пока я занимаю отведенное мне место за обеденным столом, к счастью, подальше от Ройса, бабушки и Эммета. Ройс сидит на дальней стороне, а Эммета усадили прямо напротив бабушки, на почетном месте рядом с самим Виктором. Я сижу рядом с незнакомцами, которые, кажется, вполне довольны тем, что делают вид, будто меня нет. Они продолжают разговор, который, должно быть, начали ранее, что-то о правах на добычу полезных ископаемых на Аравийском полуострове, а я опускаю голову и смотрю на сложенную салфетку на коленях, пока не подают первое блюдо.
Это тарталетки с икрой и крем-фрешем.
— Честно говоря, никак не могу понять разницу. Это канапе или закуска? — спрашивает кто-то за столом.
— А есть разница? — отвечает другой.
За милю слышу, как бабушка прочищает горло.
— Закуски, которые едят руками, — это канапе, — с укором отвечает она. — Закуски, которые едят за столом с помощью ножа и вилки, — это закуски.
Как по команде, половина стола хватается за вилки для салата.
— Тем не менее это канапе, — продолжает она. — Тарталетка служит в качестве посуды, и лучше оставить вилку для салата там, где она лежит, чтобы использовать ее во время следующего блюда.
Суета продолжается, гости тут же пытаются вернуть свои вилки в правильное положение на столе. Этого зрелища почти достаточно, чтобы вызвать улыбку, но затем холодный взгляд бабушки приковывает меня к месту, и я снова переключаю внимание на свою тарелку.
Все начинают есть, и в воздухе повисает тишина, пока Эммет не заговаривает.
— Как вы, наверное, понимаете, закуски — это французское блюдо, — говорит он моей бабушке, хотя все присутствующие за столом прислушиваются. — Дословно это переводится как «вне работы» или «вне шедевра».
— Это прекрасно, — говорит женщина рядом с ним.
До этого момента я не замечала ее, и мне приходится наклониться вперед, чтобы получше рассмотреть ее. Это жизнерадостная брюнетка с короткими волосами и широкой улыбкой на красных губах. Она кокетливо смотрит на Эммета, пока он продолжает:
— Я слышал, что эта практика зародилась в России, где небольшими закусками из рыбы, икры и мяса можно было перекусить во время долгих путешествий.
Все за столом находят это интересным, за исключением бабушки, которая, кажется, упорно старается сохранять невозмутимое выражение лица.