Разговор постепенно набирает обороты. Я совершенно отстраняюсь. Подходит официант, чтобы наполнить наши бокалы, и я с жадностью принимаю, жалея, что нельзя попросить всю бутылку. Пока официант наливает, позволяю взгляду скользнуть на Эммета. Я не единственная, кто обращает на него внимание. Он привлекает всех нас, затмевая даже самых именитых гостей. Какой наследный принц?
Хотя это и нарушение правил этикета, я благодарю официанта за вино как раз в тот момент, когда приносят второе блюдо — классический французский грибной суп, красиво сервированный.
На другом конце стола Ройс разговаривает с мужчиной, сидящим рядом. Он ни разу не взглянул на меня.
Интересно разбирать рассадку. Виктор ничего не делает случайно. Он посадил себя во главе, выступая в роли бесстрашного лидера нашего званого ужина, и позаботился о том, чтобы самые важные гости были под рукой. Бабушка и Эммет рядом с ним, а рядом с Эмметом — кронпринц Малайзии. Это миниатюрный мужчина, он ближе по возрасту к бабушке, чем ко мне.
Осторожно опускаю ложку, зачерпывая немного супа, и продолжаю оценку. Мое место в центре стола кажется немного неуместным. Я действительно никто, но присутствие бабушки, как зонтик, и, полагаю, именно поэтому меня считают более достойной, чем есть на самом деле.
— Тебе понравилась прогулка по саду, Элейн?
Резкий вопрос Виктора разносится по всей комнате, и ложка замирает в супе.
Ощущаю на себе любопытные взгляды окружающих, и шея краснеет.
— Да. Спасибо.
Мой голос такой слабый, что буду удивлена, если кто-то его услышит.
— Ты нас по-настоящему напугала.
Тихий звон столового серебра о фарфор — единственный звук в столовой.
Этот момент возвращает меня во времена учебы в Сент-Джонсе, когда я слишком часто становилась объектом шуток или игр, и вместо того, чтобы постоять за себя и отпустить колкое замечание, избегала конфронтации.
— Она была… — начинает Эммет, пытаясь прийти мне на помощь.
— Виктор, суп просто восхитителен, — говорит бабушка, прерывая его и отвлекая внимание от меня. — Где шеф-повару удавалось добыть грибы в это время года?
Позже вечером, после самого долгого ужина в моей жизни, я, затаив дыхание, следую за бабушкой в нашу спальню. Весь вечер я переживала об этом моменте — первой возможности поговорить наедине о том, как сильно я ее разочаровала. Заламываю руки, наблюдая, как она идет к шкафу. Обычно дома Маргарет помогала ей раздеться после официальных мероприятий, но сейчас я подхожу к ней, помогаю расстегнуть молнию на платье и повесить его на место. Она молча надевает ночную рубашку, и я делаю то же самое. Желудок сводит. За ужином я не притронулась к большей части еды и знаю, что утром буду голодна.
Надеваю пижаму и иду в ванную, чтобы почистить зубы и умыться. Бабушка делает то же самое, стоя у раковины рядом, а когда заканчивает, подходит, целует мои волосы и желает спокойной ночи.
Эммет
Просыпаюсь задолго до того, как солнце встает над озером Комо. Смена часовых поясов должна была работать против меня, но я так часто путешествую, что организм привык. Виктор выделил мне комнату на третьем этаже виллы с видом на озеро и горы. В течение двух часов сижу за столом перед панорамным окном, просматривая электронную почту, корреспонденцию и составляя список дел, которые лучше всего выполнять в тишине и спокойствии раннего утра, пока не проснулись остальные гости.
Юристы прислали пересмотренный документ по контракту с «Leclerc & Co». Они хотели, чтобы я ознакомился с ним до конца дня. Отец уже внес изменения. Я прочитал его у себя в комнате, любуясь восходом солнца, прежде чем переодеться и отправиться купаться. Хотя озеро так и манит, выбираю плавательный бассейн. Как и ожидалось, я единственный, у кого хватило ума прийти в такую рань, и, когда ныряю, вода оказывается ледяной. После медленной разминки плаваю кругами, пока не начинают болеть руки, а грудь не кричит о передышке.
Возвращаясь наверх, чувствую себя лучше, нужно принять душ и успеть к концу завтрака.
Когда прихожу в зал для завтраков, там уже полно народу, и едва успеваю занять место, как меня окружают гости, с которыми едва знаком. Только подношу ко рту вилку с фриттатой с цукини, как перед лицом проносится чья-то рука.
— Уилл Йоханссон. Приятно видеть вас снова.
Я поднимаю на него раздраженный взгляд и позволяю его руке повиснуть между нами.
Его уверенность улетучивается.
— Мы познакомились в прошлом году на благотворительном вечере в Нотр-Даме, хотя, возможно, вы меня не помните…
Не помню.
Следом говорит кто-то другой, тоже представляясь.
— Арчер Глайнс. Для меня большая честь познакомиться с вами. Наши отцы вместе учились в Политехнической школе. Я слышал некоторые истории. Насколько я слышал, они были очень близки.
Не были.
— Флоренс Кармайкл. Вообще-то, леди Флоренс Кармайкл. Мой отец — виконт Кармайкл. Думаю, вы можете его знать?
О, ради бога!
Так продолжается до тех пор, пока я не вытерпел более дюжины представлений, а моя еда остыла. Довольствуюсь французским пирожным и чашкой кофе и беру с собой непрочитанную «Фигаро», когда ухожу.