— Аргос показал мне сотни вариантов будущего, но ни в одном из них они не выбрали путь мира и согласия, несмотря даже на то, что это был их единственный шанс выжить — горечь древней обиды оказалась сильнее, — Гран Каин снова покачал головой. — Орки и эльфы беспощадно уничтожали друг друга шесть сотен лет, и это сделало невозможным любой диалог между ними. Ты же знаешь Паагрио — зол на весь белый свет.
— Паагрио создал самое могущественное существо в целом мире, — напомнила отцу Эва, и в голосе ее звучала обида за старшего брата и его великое творение. — Первый Орк был сравним силой с гигантами, магическими способностями — с эльфами, а мудростью — с гномами. А вы с матерью…
— Мы стремились к балансу, — сухо заметил Гран Каин в слабой попытке оправдаться. — Первый Орк представлял опасность для всех живущих на этом свете.
— Ты, — горько усмехнулся Аргос. — Ты — тот, кто всегда представлял наибольшую опасность для этого мира.
— Я создал этот мир! — возмущенно вскричал Гран Каин.
«Я создал этот мир… создал этот мир… этот мир… мир… ир…» — раскатом отозвалось эхо.
— Да неужели… — прошептал гигант, окинув Бога Хаоса понурым взглядом.
— Все это пустые слова, — огрызнулся Гран Каин, явно начиная уставать от этих не ведущих никуда разговоров. — Ты поможешь нам, Аргос?
— После того, что я видел, я не верю, что у тебя хоть что-то получится. Но у меня не так много времени, чтобы сокрушаться по этому поводу, — отозвался гигант.
— Ты видишь свою смерть? — испуганно спросила Эва.
— Я вижу смерть всего мира, о сияющая Эва, — Аргос перевел взгляд с хрупкой фигуры прекрасной юной девы в голубой струящейся мантии на закутанного в черный плащ Гран Каина. — Если даже я соглашусь помочь вам теперь, я ничего не изменю, но хотя бы буду избавлен от твоего, отец, общества.
После того, как Гран Каин, благодарно кивнув, был готов выслушать то, что может поведать ему Аргос, тысячеглазый гигант продолжил:
— Никто никогда бы не подумал менять ход истории. Пайла, врата миров, предназначались для других целей. Наши ученые думали создать новый мир, в иной реальности, подальше от вас. Мы жаждали справедливости, равенства и определенности, устав от ваших бесконечных интриг, устав жить под колпаком богов, зависимыми от ваших прихотей.
— Но у вас ничего не вышло, — отмахнувшись от проповеди Аргоса, Гран Каин перешел к тому, что волновало его теперь больше всего. — Так где он? Где этот механизм?
— Большего мне знать было не дано.
Гран Каин в задумчивости принялся осматривать утопающую в тумане долину. Из серой дымки то тут, то там выступали округлые верхушки скал, и сотни застывших в каменной породе глаз смотрели на него с сожалением, ненавистью, досадой, немым упреком.
— А он? — игнорируя все эти взгляды, Гран Каин вновь обратился к главному оку Аргоса. — Последний знает об этом?
— Ему доступно многое из того, что когда-либо знали гиганты: от четырех прародителей — до гибели нашего рода, — неспешно отозвался Аргос. — А теперь я желал бы снова уснуть.
Заметив, что свечение, источаемое исполинской, замотанной цепями колонны начинает угасать, Гран Каин еще раз скупо поблагодарил Аргоса за помощь и кивнул дочери, давая понять, что здесь им больше нечего делать.
— Благодарим тебя за помощь, всевидящий Аргос. Теперь спи, и пусть твой сон не будет потревожен до той поры, пока ты сам того не пожелаешь, — с этими словами Эва вознесла свои тонкие руки к рассекающему темное полотно небес световому лучу и тихим нежным голосом пропела дивную, чарующую песню.
Голубое свечение разлилось вокруг нее, бледные искры объяли колонну с покоящимся в ее середине гигантским глазом, и секунду спустя он был сокрыт под тяжёлым каменным веком. Световой столб резко погас, и после того, как тысячи мерцающих искр все до одной исчезли, соприкоснувшись с сухой землей, Гран Каин и Эва оказались в непроглядной тьме медленно погибающего мира.
— Ты пойдешь к нему? — с дрожью в голосе обратилась Эва к отцу.
— Да, — уверенно отозвался Гран Каин. — Я должен попасть в древний город и поговорить с Утенусом.
========== Утенус ==========
***
Бредя по длинным каменных переходам с высоченными потолками, он с отвращением и даже жалостью рассматривал расступающихся перед ним существ. Их массивные каменные тела были покрытыми светящимися изумрудными символами. Некоторые из них были абсолютно идентичны, но попадались и исполины с оригинальным, неповторимым, достаточно сложным узором. Вглядываясь в их сияющие монотонным светом глазницы, он с горечью признавал, что в некоторых из этих големов еще теплилась душа древних гигантов, не способная ни проявить себя, ни перейти в другое, более разумное состояние.
Последний крупный эксперимент гигантов, заточенных в своем древнем городе гневом Эйнхасад, не удался. Лишь некоторые из поглотивших великие души механизмов смутно осознавали окружающий их мир и былое величие — остальные навеки были заключены в эти уродливые гротескные панцири, обреченные на бессмысленное существование в каменных телах.
