Запутанная игра полностью

– Он хочет продать ее. Она – товар.

Когда он произносит это вслух, я сжимаю челюсти. В этом городе такое случается сплошь и рядом, но впервые это происходит с кем-то, кого я знаю. С кем-то, кого я…

Я качаю головой, охваченный ураганом эмоций.

Избавление от Уиллоу, передача ее в руки Икса, как он просит – точнее, требует, – в конечном счете могло бы пойти нам на пользу. Она исчезла бы из нашей жизни, как я постоянно твержу, и не смогла бы выдать нас тому, кто копается в смерти Николая.

И все будет кончено. Нам больше не нужно будет следить за ней, мы сможем вычеркнуть ее из своей жизни и вернуться к тому, чем должны заниматься.

Кроме того, бросить вызов Иксу – это не вариант. Он обладает властью разрушить наши жизни или отправить меня обратно в тюрьму, и я почти уверен, что ему будет насрать на наш послужной список хорошо выполненных работ, если мы сейчас скажем ему «нет».

Так что выбор должен быть чертовски простым.

Может, несколько недель назад так бы и было.

Но не теперь, мать вашу.

Теперь я слишком привязался к этой чертовой девчонке. Я видел, как она улыбается и смеется, видел ее дерзкой и испуганной. Я видел, как она уязвима и страдает, цепляясь за меня, как за гребаный спасательный круг. Мысль о том, чтобы отдать ее на растерзание какому-нибудь куску дерьма, которому наплевать на все, кроме того, что у нее между ног, сводит меня с ума.

Внутренний голос шепчет мне «слабак», и это звучит так, словно все, кто когда-либо обращался со мной как с дерьмом, собрались вместе.

Но это не меняет моих чувств.

– Так что мы, сука, делать-то будем? – спрашивает Рэнсом, снова высказывая то, о чем мы все думаем.

Только на этот раз ни у кого нет ответа. Вик качает головой, что для него нехарактерно, а я продолжаю хмуро смотреть на экран компьютера, думая, что если буду смотреть на сообщение достаточно долго, то, может, оно исчезнет.

Это чертовски красноречиво говорит о том, что никто из нас не хочет передавать Уиллоу в руки Икса. Любую другую работу, полученную от него в прошлом, мы выполняли без вопросов, стискивали зубы, но выполняли, ведь у нас не было выбора.

Но это? Никто из нас не хочет так поступать. Кажется, даже Вик не в состоянии придумать выход из этой ситуации.

Так что мы остаемся ни с чем. Без ответа. Без плана. Без гребаной идеи, что делать.

– У нас есть немного времени, – говорит Виктор через некоторое время. – Мы можем… попытаться что-нибудь придумать.

Хрен его знает, что мы вообще сможем придумать, но, похоже, у нас сейчас нет другого выхода.

Я напряженно киваю, заведенный до предела. У меня в голове полный бардак. Я продолжаю метаться между жуткой злостью и охренительной усталостью.

Бывают моменты, когда я думаю, что, возможно, было бы лучше, если бы я умер в тюрьме. Тогда Икс никогда бы не стал дергать за ниточки, чтобы вытащить меня, и мои братья могли бы продолжать жить своей жизнью и построить для себя что-то в этом городе, не отдавая свои души человеку, которого даже никогда не видели. Я никогда не делился с ними этой мыслью, поскольку знаю, что они бы непременно разозлились.

Они считают, что наш долг перед Иксом того стоит, но все же… иногда я жалею, что не смог спасти их от попадания в эту гребаную паутину. Пусть бы мне и пришлось умереть, чтобы это сделать.

Наше маленькое совещание заканчивается, и я выхожу из комнаты Вика. Мне нужно немного выпустить пар. Я подумываю о том, чтобы прокатиться, но садиться сейчас за руль, наверное, плохая идея. Поэтому вместо этого я иду в гаражную коморку и достаю тату-пистолет, затем снимаю рубашку и сажусь на одну из скамеек, чтобы дополнить татуировку на правой руке, над которой работал.

Этому я научился в тюрьме. Скилл обычно помогает мне скоротать время и не спятить к чертям собачьим, а в данную секунду – прочистить мозги. Сосредоточенность, необходимая для того, чтобы ровно и твердо держать пистолет, а линии делать прямыми, дает мне какое-то подобие расслабления. С этим мало что может сравниться, разве что хороший трах, которого у меня не было уже гораздо дольше, чем это обычно бывает.

Я уже давно добавляю штрихи к этому эскизу на руке, но у него нет определенной темы. Просто случайные изображения, темные линии, хаотичные завитки и острые края. Я делаю это всякий раз, когда чувствую, что теряю контроль. Я глубоко вдыхаю, жужжание машинки и прикосновение иглы помогают мне сосредоточиться на моменте. Я наблюдаю, как черные чернила впитываются в кожу, оставляя резкие темные линии.

Время от времени я останавливаюсь, стирая излишки чернил и сверяя новые штрихи со старыми, дабы убедиться, что это именно то, чего я хочу. Некоторое время я работаю в тишине, теряясь в жужжании и острой боли от иглы. Затем мое внимание привлекают шаги, и когда я поднимаю глаза, в дверях стоит Уиллоу.