Мама и невысокий мужчина средних лет сидят на диване. Она явно под чем-то, ее голова слегка покачивается из стороны в сторону, глаза закрыты. Кажется, она едва осознает, что происходит. Ее халат наполовину распахнут.
Сегодняшний клиент положил одну руку ей на грудь, щупает ее, а другую – между ног. Он выглядит так, будто наслаждается жизнью, и это пробуждает во мне защитный инстинкт.
– Отвали от нее, – огрызаюсь я. – И убирайся отсюда к чертовой матери.
Он смотрит на меня, оглядывая с головы до ног, и я вижу в его глазах явное пренебрежение. Я знаю, что он видит. Тощую девчонку, у которой за спиной ничего и никого. Он думает, что может игнорировать меня и делать все, что ему заблагорассудится. Скорее всего, он из тех мужчин, которые всегда так поступали с женщинами в своей жизни.
– С хрена ли? Ты кто вообще такая, а? – Он усмехается. – Ее мамаша? Ей это нравится, видишь?
Мама только хихикает, заваливаясь набок так, что чуть не падает на диванные подушки.
– Она сейчас не знает, что ей нравится, – выпаливаю я. – И я уверена, ты уже получил то, за что заплатил. Может, она не в себе, чтобы понимать это, но я все прекрасно вижу. Поэтому я бы посоветовала тебе свалить, пока я не вызвала полицию.
Он хмурится, убирая руку с ее промежности.
– А ее тоже арестуют.
Я пожимаю плечами, не сдвигаясь ни на дюйм со своего места в гостиной.
– А мне насрать.
Это лишь наполовину блеф, и, возможно, он догадывается, насколько я близка к осуществлению своей угрозы, поскольку издает недовольный звук и поднимается с дивана.
– Тупая дрянь, – бормочет он себе под нос. – Вот почему всем вам, сучкам, лучше на спине лежать. Или на коленях стоять. Без всякого тявканья.
Он проходит мимо меня к двери, по пути задевая плечом, и мой пульс учащается. Я сжимаю руки в кулаки. У меня в сумке все еще лежит тот нож, но если он решит наброситься на меня, я не уверена, что это мне поможет.
Я, точно ястреб, наблюдаю, как мужчина направляется к двери, и когда он останавливается, взявшись за ручку, я снова напрягаюсь. Затем он рывком открывает дверь и выходит наружу, захлопывая ее за собой.
Я облегченно выдыхаю, тело все еще трясется от накопившегося адреналина. Затем я подхожу к маме, растянувшейся на диване. Теперь она что-то бормочет себе под нос, ее глаза прикрыты. Я кладу руки ей на плечи.
– Мам. – Когда она не реагирует, я зову ее по имени. – Мисти. Ты в порядке?
– А? – Она мутно моргает, и я вижу, что ей требуется некоторое время, чтобы сфокусировать взгляд на моем лице. – Уиллоу. Что ты здесь делаешь?
– Я пришла убедиться, что с тобой все в порядке.
Ее челюсть слегка отвисает, и она смотрит на меня, снова моргая. В течение нескольких мгновений туманный, ошеломляющий кайф переходит в другую стадию, и ее подбородок дрожит, а лицо морщится.
– Мне так жаль, малышка, – невнятно бубнит она, в глазах появляются слезы. – Я совсем запуталась. Ты столько проехала, чтобы избавиться от этого ублюдка…
Я сжимаю челюсти и качаю головой. Мне сейчас вообще не до этого.
– Все нормально. Он ушел. Давай я принесу тебе воды, хорошо?
– Ага. – Она шмыгает носом. – Мне в рот как будто кошки насрали.
Даже сейчас, когда я здесь больше не живу, мышечная память все равно срабатывает. Мне всегда нужно было следить за тем, чтобы клиенты уходили и не пытались получить больше, чем то, за что уже заплатили. Затем убирать оставленный ими мусор. Поднимать маму с пола или дивана и следить, чтобы она не захлебнулась собственной рвотой.
Я умела делать все это с закрытыми глазами. Занималась этим уже тогда, когда даже не должна была знать о подобных вещах.
Теперь это часть меня.
Закрыв кран, я возвращаюсь со стаканом в гостиную и протягиваю его маме.
– Не пролей, – говорю я как раз в тот момент, когда вода выплескивается из стакана на диван.
– Прости меня, – хнычет она. – Я такая никудышная. Тебе всегда приходится это делать. Мне так жаль, Уиллоу, детка.
– Все в порядке, – говорю я со вздохом.
– Ты так добра ко мне, – бормочет она, и слезы текут по ее щекам, пока она неуверенно держит стакан. – Так добра. Очень добра. Очень…
– Выпей воды, мам. Тебе станет лучше.
Она подчиняется, поднимая чашку и делая маленькие глотки. В конце концов, блеск в ее глазах исчезает, и она садится немного прямее. Я чувствую на себе ее взгляд, когда сажусь рядом с ней. Мама смотрит на меня так же, как и все остальные сегодня, любуясь моей новой одеждой.
– Ты выглядишь… хорошо, – говорит она удивленно. – Я никогда раньше не видела у тебя этого наряда.
– Он новый, – смущенно отвечаю я. Я все еще не рассказала ей о дополнительных деньгах, которые появились на моем счету, или о том, как я оплатила обучение. – Мне нужна была новая одежда для колледжа. Как думаешь, сможешь встать и принять душ?
