Запутанная игра полностью

Даже не оборачиваясь, я знаю, кто это. К настоящему времени я уже научилась распознавать его запах, а также то, как само его присутствие возмущает атомы в воздухе, заставляя каждую комнату, в которой он находится, казаться меньше.

Мэлис.

Он сидит прямо рядом со мной, но кажется слишком большим и пугающим, чтобы вписываться в подобную обстановку. Трудно представить, как он делает заметки или отвечает на вопросы профессора Холборна, и я с трудом сглатываю, а после смотрю на него. Несмотря на то, что этот кампус, так сказать, «моя территория», для него это не имеет значения. Я, как всегда, чувствую себя в ловушке страха, когда речь заходит о Мэлисе.

– Что ты здесь делаешь? – шепчу я, стараясь не привлекать к нам внимания.

– Вик навел справки о том мужике, который следил за тобой, – говорит он мне тихим голосом. – Он не имеет никакого отношения к той ночи. Просто жалкий извращенец.

Я бросаю на него взгляд в полутьме лекционного зала.

– В смысле извращенец?

– У этого засранца два обвинения в сексуальном насилии, одно в домашнем насилии и судебный запретительный приказ. Не пытался он получить от тебя никакую информацию. Просто хотел кое-чего другого.

Желудок сжимается в узел. Значит, мой преследователь не хотел расспрашивать меня о парнях или Николае… он просто хотел напасть на меня или изнасиловать. Я с трудом сглатываю, прокручивая в голове все, что произошло прошлой ночью.

Что было бы, если бы я не убежала от него? И что может случиться, если он решит снова на меня напасть?

Мэлис смотрит на меня и, словно прочитав мои мысли, пожимает плечами.

– Мы с Рэнсомом о нем позаботились.

Он произносит это так небрежно, будто говорит, что «они с Рэнсомом просто вышли купить молочка», но от его слов у меня по коже бегут миллионы мурашек. Может, я не очень хорошо знаю этих парней, но все же успела узнать гораздо больше, чем ожидала. И мне известно, что они с насилием на короткой ноге.

Они убили человека, который пытался причинить мне вред?

Не могу решить, пугает меня эта мысль или успокаивает.

– Я рада, что это никак не связано с секретом, который я храню, – шепчу я Мэлису, решив не требовать уточнений о том, как именно они о нем позаботились.

– Тебе повезло, что это никак не связано с этим секретом, – парирует Мэлис, и я понимаю, что он имеет в виду. Он совершенно ясно дал понять, что его жестокость распространится и на меня, если я предам всех их.

– Если бы я знала, что это просто случайный парень, то не стала бы вас беспокоить, – шепчу я. – Я сожалею, что вломилась.

Мэлис фыркает, и я смотрю на него краем глаза.

– Точно сожалеешь? – спрашивает он, приподнимая темную бровь.

Сначала я не понимаю, что он имеет в виду, и в замешательстве хмурюсь.

– Я видел, как расширились твои зрачки, – шепчет он. – Как долго ты стояла там и наблюдала?

Плечи напрягаются, и я чуть не задыхаюсь при следующем вдохе. За исключением того короткого момента в конце вечера, когда Рэнсом спросил об увиденном, он позволил мне притвориться, будто ничего не произошло. Я вроде как надеялась, что остальные братья поступят так же, но от Мэлиса этого ожидать, видимо, не следовало.

– Я знаю, ты завелась, – продолжает Мэлис, наклоняясь ко мне и говоря вкрадчивым голосом, от которого у меня мурашки бегут по спине. – Тебе понравилось смотреть, м-м? Как я трахаю какую-то девчонку. Ты тащилась. Неужто под этим невинным личиком скрывается страсть к вуайеризму [1]?

Я не отвечаю, но чувствую, как пылают щеки. Мне бы разозлиться на него за подобные слова, но вместо этого я чувствую реакцию своего тела. При воспоминании о том, как Мэлис прижал ту девушку к дивану и брал у нее все, что хотел, меня захлестывает возбуждение. Сердцебиение гулко отдается в голове, а каждое нервное окончание напряжено и готово откликнуться на малейшее прикосновение.

Как будто почувствовав это, Мэлис протягивает руку и кладет ее мне на бедро.

– О… – вырывается с придыханием звук, и я застываю на месте.

Блокнот раскрыт на столике передо мной, ручка зажата в руке и занесена над бумагой, но я не делаю ни единой пометки. На большом экране в передней части лекционного зала воспроизводится фильм, но все, что я ощущаю, – это тепло ладони Мэлис на моем бедре.

– Может, мне выяснить, м-м? – бормочет он. – Может, посмотреть, заводишься ли ты при мысли о том, как я ее трахаю?

Он поднимает руку выше, едва касаясь местечка между моих бедер кончиками пальцев. Я роняю ручку и хватаюсь за край стола. Когда по конечностям пробегают искры, исходящие от клитора, бедра непроизвольно дергаются вперед.

– Вели мне остановиться. – Низкий голос Мэлиса обжигает мне ухо. – Если не скажешь, солнышко, я узнаю ответ на этот вопрос.

О. Мой. Бог. Он ни за что не сделает этого… Только не в аудитории.

Но он делает.