Как я могла забыть о еде? Мой живот даже ни разу не урчал. Никакой боли от голода или других признаков. Если морские жители не ели, то я бы просто взбесилась. Я любила вкус еды и не хотела с ним расставаться просто потому, что я частично превратилась в рыбу.
— Должно быть, упал уровень сахара в крови. Как насчет торта?
Я заставила себя улыбнуться.
— Именинный торт?
— Лучший в своем роде, — он отрезал два кусочка и положил их на тарелки.
— Что? Без именинной песни? — передразнивала я, до сих пор чувствуя головокружение.
— Ты у нас певец, не я. Я бы не хотел мучить тебя в твой особенный день.
Он был прав. Пение не входило в число его талантов. Садоводство, резьба по дереву, починка лодок — это то, что он делал лучше всех.
Я воткнула свою вилку в первый кусочек торта, надеясь, что смогу его распробовать. Если я не чувствовала больше голода, не потеряла ли я чувство вкуса? Сыроватый кусочек из темного шоколада c застывшим сливочным кремом скользнул на мой язык. Упав, он разлился сладким, более глубоким, чем когда-либо, вкусом по всему рту.
— Ммм, — протянула я с удовольствием. — Это самый вкусный торт, который я когда-либо пробовала.
Определенно, я не потеряла свои вкусовые ощущения. Во всяком случае, они усилились… или же торт был слишком замечательный. Я не была уверена.
— Рад, что тебе нравится. Я заказал его в семейной пекарне в Кисе. Местные жители восхищаются тем, какая замечательная у них выпечка.
— Они не врут. Чертовски верно.
— Приятно слышать такие похвалы, — он ухмыльнулся, пока я заталкивала в рот кусочек, на котором было больше шоколада.
Я не могла поверить, как быстро я закончила. Я боролась с желанием облизать свою тарелку.
— Можно мне еще кусочек?
Он толкнул коробку через весь стол.
— Угощайся. Не хочешь отдохнуть? Ты выглядишь так, словно готова выбежать за дверь сию же минуту.
Чувство вины — странная штука. Мой живот заполнила тревога, окончательно отбив у меня аппетит. Hа оставшемся торте можно было прочитать «Счастливого Рождения, Яра», выведенное розовой глазурью. Слово «День» мы уж съели. Совпадение, потому что несколько коротких минут были всем, что я оставила своему дяде.
— Дядя Ллойд, мне нужно уехать кое-куда на несколько дней.
Морщины вокруг его глаз стали глубже, количество их увеличилось, как только он вынул вилку изо рта. Немного глазури пристало к его нижней губе.
— Именинный отпуск?
— Что-то в этом роде.
— Ну что ж, веселись, но будь осторожна.
Что это было? Никаких больше вопросов?
— Не хотите знать деталей?
— Я знаю, что ты более ответственна, чем большинство взрослых. Я доверяю тебе.
— Ого. Спасибо, — все эти волнения были напрасными. Отведенные мне двадцать минут почти истекли. — Я ненавижу, есть и тут же куда-то бежать, но мне пора идти.
— Я понимаю, — он отодвинул свой стул, ножки скрипнули по кафельному полу. Дядя, кажется, совсем не волновался. — Обе лодки хорошо пережили ураган. Можешь взять любую.
Лодки. Хорошо. Он бы точно начал спрашивать, куда я поехала, если бы я не взяла лодку. Входило ли это в забавный план Трейгана?
— Наверно, я возьму свою. Газовое топливо лучше, — добавила я нервно.
Он поцеловал меня в макушку и поставил наши тарелки в раковину.
— Ты уже выросла из Эденc Хаммок. За его пределами большой, потрясающий мир, детка. Вперед, изучай его.
Я не хотела изучать. Я хотела остаться здесь и заботиться o нем, но он, казалось, хотел, чтобы я уехала. Давно ли у него это чувство? Что если со мной что-нибудь случится? Что если я никогда не вернусь из мира русалок? Будет ли он скучать по мне? Мысль о том, что я никогда не увижу дядю Ллойда или Эденс Хаммок снова обожгла меня изнутри, пока я боролась со слезами.
— Вы ведь будете беречь себя, пока меня не будет? — он кивнул. — Пообещайте.
— Обещаю, — его обещания стоили дороже золота.
Мое горло сжалось, а украшение на шее будто душило. Я потянулась к нему, чтобы поправить, но камень был такой теплый, что я сжала его в руке, вдавливая тепло в свою ладонь.
Неожиданно на меня нахлынуло другое чувство. Комфорт и безопасность, а затем вспышка забытого детского воспоминания: голубые глаза Трейгана смотрели на меня, пока я откашливалась от воды из моих горящих легких. Это воспоминание было таким ясным.
Как я могла забыть?
Он сжимал меня в своих руках, пока я смотрела в темное звездное небо. Он выглядел молодым, бесстрашным, заботливым. Его теплые пальцы смахивали слезы, бегущие по моим щекам. Потом он плыл так быстро, провозя меня по холодной воде. Он продолжал обещать, что все будет хорошо, что мне ничего не грозит. Он был такой… другой.
Я вскочила, быстро обняла дядю Ллойда.
— Мне нужно идти! Я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, — крикнул он, как только входная дверь захлопнулась за мной.
Я побежала прямо к своему дому. Я не могла так быстро вернуться к Трейгану.
Днем Хаммок повидал свою долю смерти и безысходности. В нем больше тайн, чем в гробе Горгоны. Жуткая энергия в доме Яры, хоть и годы спустя, заставляла идти кругом, люблю голову, поэтому я отошел к крыльцу, чтобы подышать свежим воздухом.
Мы практически столкнулись друг с другом.
— Яра, что случилось?
