Сказал я себе. Тонкие, как волос. Я запечатывал каждую рану с кропотливой точностью, осторожно, стараясь не забить камнем слишком глубоко, шире или глубже чем требовалось, создавая каменные швы, чтобы Фиалки смогли позже их убрать. Кровь остановилась. По крайней мере, сейчас.
Панго и Меррик могут появиться здесь в любую минуту. Ее брат не должен видеть Коралину такой, но это неизбежно. Я уплывал, держа ее крепко, и ощущал медленное сердцебиение.
Взгляд Панго не встретился с моим. Это и не нужно. Когда он увидел Коралину, из него вырвался ужасающий крик, который услышали бы за несколько миль отсюда. Меррик и я даже не пытались останавливать его или уверять, что все будет хорошо. Мы не могли. Мы знали, насколько все плохо.
Панго аккуратно забрал сестру из моих рук. Его громкий, низкий плач эхом отзывался в воде. Покрытые шрамами ламантины окружили нас, сочувствуя боли Панго. Любое морское создание в пределах слышимости смогло бы понять печаль в его голосе. Здесь, внизу, это универсальный язык, более сильный, чем человеческие слова когда-либо могли бы быть.
Меррик оторвал взгляд от Панго и посмотрел на меня:
— Спасибо, Трейган. Мы явились слишком поздно. Мне жаль, что тебе пришлось использовать свой дар…
— Возможно, и я пришел на помощь слишком поздно, — прервал я. — Отправь ее к Андреа и Каспиану. Вперед!
Меррик взял лицо Панго в свои руки. И они исчезли в облаке пузырей, плывя к замку Парагона так быстро, как только могли.
Второй взрыв красного имел не правильный оттенок крови. Я определил как голубой, с бордовыми краями. Никси нырнула и утащила Яру, будто кошка птичку. Хоть Яра и была спасена от акул, но что с ней сделали бы сирены?
Я уплыл в другом направлении, к Гнезду Сибаритов, молясь за Никси, которая прибыла к Яре вовремя. И это все, что я мог делать, пока Яра не доберется до Отабии и Маризы.
Подъем к скалам сирен не доставлял мне хлопот. Хотя я бы предпочел сделать точный переход, чем позволить кому-то из них меня нести. Проблемой было то, что когда я достиг вершины скал, их гнездо было на верхушках деревьев, на которые невозможно было забраться.
— Никси! — крикнул я в темноту.
Надо мной, из искусно сделанного на дереве дома, отозвался хор стонов, дополняемый громким трепетанием крыльев. Отабия вылетела из окна и спустилась ко мне на землю.
— Трейганнн, — протянула она, скользя черными ногтями по моей груди и вниз по спине, кружа возле меня. Она держала крылья расправленными, создавая стену из черного шелка, заслонившую лунный свет. Она была самой эффектной из сестер, но более рассудительной, как сирена.
— Добрый вечер, Отабия.
Она провела языком от основания моего позвоночника вверх к шее. Почему сирены интересовались мной, было загадкой. Я никогда не реагировал на них.
— Восхитительно. Твой знак змеи имеет вкус ярости и смерти.
Одним четким прыжком вверх, она встала передо мной. Ее иссиня-черные волосы обрамляли пронзительные глаза, в которых зрачок расширился и снова сократился.
— Ты изменила прическу, Отабия. Тебе идет.
Она облизала губы, в типичной для сирен манере.
— Ты недавно убил. Я чувствую. Кого ты убил, Трейган? Ты пропах этим, и это просто сводит меня с ума.
— Акул. Не так волнующе.
Я хотел спросить ее о Яре, но решил подождать. Разозлить сирену — никогда не было хорошей идеей, поэтому я позволил ей продолжить вести беседу. Разговор с сиреной о другой женщине — никогда хорошо не заканчивался.
— Акулы. Беее, — она высунула темный язык и замахала руками между нашими лицами. — Ты здесь, чтобы увидеть Никси?
Именно поэтому с Отабией было приятно работать. Она никогда не тянула время, чтобы приступить к делу. А так как являлась самой старшей из сестер, то не была столь исполненной желанием. Сирена флиртовала, и мы оба знали, чего она хотела, но она могла работать в разных направлениях.
— Я видел, как Никси плавала там, где атаковали акулы. Она не пострадала, верно?
Меня интересовала Яра, но я должен был создать впечатление, будто бы благополучие сирены волнует меня в первую очередь.
— Никси в порядке. Идем, — она обняла меня за талию. — Мы ждали тебя, — мы взлетели вверх к гнезду.
Отабия посадила меня у входа в их гостиную. Горящие факелы, расставленные в ветках деревьев, создавали в комнате почти романтическое настроение. Сирены имеют сходство с огнем, поэтому умеренное пламя означало, что в данный момент сестры спокойны.
В воздухе витал запах пива, желания и крови. Я мог только представить, чем обычно бывают заняты в их гнезде.
В углу, в позе эмбриона, лежал дрожащий человек. В волосах остались черные перья. Одно прилипло к его лбу над выпученными, напуганными глазами. Последний улов Отабии. Если сирены не убивают своих жертв, они стирают воспоминание об их встрече, прежде чем отпустить. Это извлечение человеческой души за последние часы было для сирен, как десерт после основной еды. Отабия еще не попробовала десерт, и человек смотрел на нас, будто мы явились из фильма ужасов.
