— Может, отдохнем? — предложил Шурик, когда они прошли примерно с километр.
— Место неподходящее, — сказал Вовка: — воды нет. А потом, может, на бахчу или на сад набредем.
Через час они вышли к маленькой речке.
— Привал! — крикнул Вовка.
Вдоволь наплескавшись в ледяной воде, все трое уселись ужинать. Кабарда щедро снабдил мальчиков: в их ранцах оказались хлеб, сало, консервы, сахар и даже несколько брикетов концентрата «гречневая каша».
Мальчики набросились на еду, а Валя чуть притронулась: ей было неловко есть чужие продукты.
— Ты чего? — спросил Вовка.
— Спасибо, я уже наелась.
Но Вовка почувствовал, что это неправда. Тоном, каким Аметистый выговаривал провинившемуся бойцу народного ополчения, он сказал:
— В походе прежде всего дисциплина. Садись и ешь. — И положил перед девушкой хлеб и большой кусок сала. — Пока не съешь, не пойдем.
Поев, Вовка улегся на спину и заставил так же лечь своих спутников.
— Выше ноги поднимите. Так лучше всего отдыхать. Нас в батальоне народного ополчения учили.
Солнце клонилось к горизонту. Два мальчика и девушка снова двинулись в путь. Лес становился все гуще и гуще. Солнце зашло, начало быстро темнеть.
— А где же мы будем ночевать? — спросил Шурик.
От усталости он еле шел, да к тому же сильно натер ноги, хотя и не признавался в этом.
— Может, на полевой стан набредем, — неуверенно сказал Вовка.
— Ни, — вмешалась Валя, — я спрашивала. Жилья здесь до самого Серного ключа нема, и колхозных станов тоже. Придется в лесу ночевать либо всю ночь идти.
— А ты сможешь?
— Ни, — призналась девушка. — Очень уморилась. Я уже две ночи не спала.
— Вот то-то! — воскликнул Вовка, как будто уличил Валю в том, от чего она долго отказывалась. — И мы не спали.
— Значит, в лесу? — упавшим голосом проговорил Шурик.
— Ты не бойся, хлопчик, — сказала Валя. — Ничего страшного нема.
Неподалеку от дороги они нашли подходящую для ночлега полянку. Вовка дал Вале складной нож, Шурика вооружил кинжалом, а сам вытащил клинок.
— Режьте ветки!
Через полчаса на полянке высилась большая куча веток. Вовка уложил их ровными рядами и застелил сверху буркой: получилась широкая и даже мягкая, будто пружинная, тахта.
— Я остаюсь дежурить, — сказал он. — А вы спите. Валя, возьми черкеску.
— Нет, так нельзя, — не согласилась девушка. — Ты замерзнешь в одной рубашке.
— Так у меня ж гимнастерка есть. Сейчас надену.
— Ты потом меня разбуди, я подежурю, — проговорила Валя. — Только чего дежурить?.. Если фашисты появятся, что мы сможем сделать?
— Эх, нет Верного! — вздохнул Шурик. — С ним ни капельки не страшно… А волки тут есть?
— Ни, хлопчик, — ответила Валя. — Тут их и зимой мало, а сейчас они далеко ушли. Где тут волку, когда кругом такая страсть?
Успокоенный Шурик быстро заснул.
Вовке тоже очень хотелось спать. Чтобы не уснуть, он принялся ходить вокруг маленького лагеря.
Кусты и деревья, такие простые и понятные днем, стали таинственными, грозными. Кажется, за каждым стволом, под каждым кустом сидит притаившийся фашист, готовый вот-вот выстрелить или вскочить и кольнуть кинжалом. Вот под кустом лицо человека в каске. Вовка попятился, бросился было к Вале и Шурику. Но, пересилив страх, держа на изготовке мелкокалиберку, пошел прямо на человека в каске… «Да это просто пень», — облегченно вздохнул он.
Теперь Вовка уже спокойнее шагал вокруг спящих.
Ночной холодок все больше забирался под гимнастерку. Вовка начал ходить быстрее.
Издалека донеслись глухие взрывы, и над лесом встало багровое зарево. «Горит город, — понял Вовка. — Эх, гады! Попался бы хоть один! Стрельнул бы в глаз, так почувствовал бы, фашист!»
С дороги послышался топот ног, скрип повозок, неясный разговор. «Вдруг немцы?» — внутри у Вовки похолодело.
Стараясь не шуметь, он пополз к дороге. Не дойдя до нее нескольких метров, мальчик услышал, как кто-то громко желал Гитлеру ни дна ни покрышки. «Наши, беженцы! — прошептал Вовка, чувствуя, как страх отпустил его. Он повернулся и пошел назад.
А по дороге в это время проходил партизанский отряд Качко.
Чуть рассвело, Вовка решил двигаться дальше. Он тронул за плечо Валю. Девушка тут же вскочила на ноги.
Вдвоем они принялись будить Шурика. Он мычал что-то невразумительное, отбрыкивался, переворачивался с боку на бок, но не открывал глаз. Проснулся он лишь после того, как Вовка сердито прикрикнул.
Вовка начал надевать ранец, но Валя воспротивилась.
— Нет, командир, так не годится. И ночь ты не спал, и вчера нес самое тяжелое, и сегодня то же хочешь. Нельзя так. Изведешься, тогда всем нам худо будет.
Она отобрала у него и ранец, и винтовку, и бурку.
Ноги Шурика за ночь разболелись настолько, что этого уже нельзя было скрыть. Тяжело было идти и Вале, поэтому продвигались они очень медленно. К счастью, Серный ключ оказался близко; около полудня они вошли в поселок.
Дома, дворы, берега речки были заполнены толпами беженцев.
— Дальше пойдем с народом, — сказал Вовка. — А здесь надо отдохнуть как следует. Генерал говорил, отсюда начнется самое трудное.
