Вовка полностью забрал в свои руки командование их маленькой группой. Валя и Шурик беспрекословно подчинялись. За вчерашний день они успели убедиться, что делает он все именно так, как нужно.
— Вы сидите тут, у реки, — проговорил Вовка, — а я пойду в поселок. О дороге расспрошу и, может, продуктов куплю.
С кем ни заговаривал Вовка, все это оказывались пришлые люди, которые ничего не знали о дальнейшей дороге. В поисках местных жителей он забрел на базар.
Базар, как ни странно, был многолюден и обилен. Вскоре мальчик понял, почему это: продавали те, кто решил никуда не уходить.
Впрочем, странная это была торговля.
Вот худенькая женщина подошла к старому адыгейцу, продающему масло. Старик назвал баснословно малую цену, какой и до войны не было, но женщина побрела дальше. Тяжело опираясь на посох, старик пошел за ней.
— Пачему нэ бэрешь? — спросил он на ломаном русском языке.
— У меня нету столько денег, — робко сказала женщина.
— Нэ надо столько, — заволновался старик, — половину давай. Еще ментше давай. Тэбе масло надо, кушать надо.
Кончилось тем, что адыгеец взял для приличия несколько рублей и вручил женщине большой кусок масла и горшок меду, уходя с базара, он поглаживал белую бороду с таким довольным видом, как будто совершил самую выгодную продажу в жизни.
Потом старик что-то вспомнил и побежал догонять женщин.
— Пачему без денег сидишь? Пачему голодная ходишь? В доме отдыха эвакопункт. Туда иди.
Какая-то старуха продавала стеганку. Вовка вспомнил, как мерзла ночью в легком платьице Валя, и подошел к старухе.
Когда стеганка была куплена, он спросил:
— Бабушка, а где бы чулки купить?
— А зачем хлопцу чулки? — Старуха подозрительно посмотрела на него и, поджав губы, ворчливо добавила: — Хоть бы сейчас озоровать перестали.
— Да это не мне, бабушка! Девочка с нами идет, ей холодно ночью.
Старуха сразу подобрела.
— Ах вы, болезные мои, — запричитала она, — да чтоб ему, проклятущему гитлеряке, за вашу маяту на ежаке весь век сидеть да живых ершей с хвоста глотать! Да хай ему шакалы кишки повыедают!..
— Так где ж, бабушка, чулки найти? — прервал ее проклятия Вовка.
— Идем со мной! Свои дам.
Дома старуха дала Вовке три пары чулок и не согласилась взять деньги, уже с порога она вернула Вовку и спросила:
— Велика ли дивчина-то?
— Вроде меня, — сказал Вовка, — немного побольше.
— Тогда Сенькины подойдут. — Старуха огромным ключом начала открывать сундук. Порывшись там, она вытащила суконные казачьи шаровары.
— На вот. Меньшого моего, Сеньки, штаны. Сам-то воюет у генерала Тюриченки. А был бы, так тоже отдал… Через перевал пойдете, холодно будет. Нехай наденет дивчина.
Она сняла со стены большой вязаный платок и сунула его вместе с шароварами в руки растерявшегося мальчика.
— Ведь небось, как и мои, безбожник. А все ж перекрещу, ляд его знает, может, чуток поможет. Счастливо тебе вернуться, сынку!
Вовка задержался в поселке, и это уже беспокоило Валю и Шурика. То один, то другой, они выскакивали на дорогу.
Встретить Вовку посчастливилось Вале.
— Насилу дотащился! — весело проговорил он, сваливая на землю большой мешок.
— Что такое в нем? — спросила Валя.
— Это тебе, Валюха, обмундирование. — Вовка протянул девушке завернутые в стеганку вещи.
Валя посмотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами и неожиданно заплакала, по-детски кулаками вытирая слезы.
Мальчишка, совсем незнакомый, случайно встреченный по дороге, заботится, чтобы она была сыта, здорова, разыскивает для нее одежду!
— Это что с ней? — испуганно спросил Вовка.
— Валя, ты обиделась на что-нибудь? — бросился к девушке Шурик.
— Больше этого не будет, товарищ командир, — все еще плача, пообещала Валя. — Спасибо тебе!
Мимо по дороге шли и шли беженцы Мальчики и Валя тоже тронулись в путь.
Вскоре начался крутой подъем в гору. Вовка стал спотыкаться, отставать. Валя и Шурик разгрузили его. Он прошел еще немного и сел на землю, чувствуя, что не в силах сделать больше ни шага. Сказались две бессонные ночи.
— Привал! — хрипло скомандовал Вовка и, прислонившись к камню, мгновенно заснул.
Однако место для привала было совсем неподходящим, и Валя отправилась на поиски. По пересохшему руслу потока, хватаясь руками за ветки диких яблонь и орешника, девушка долго карабкалась вверх. Наконец она поднялась на плоскогорье, поросшее дикими плодовыми деревьями. Со всех сторон его обступали горы.
Валя долго бродила по плоскогорью, собирая груши-дички. Неожиданно она вышла на поляну, посреди которой стояла покосившаяся избушка с двумя оконцами. Дверь была подперта большим колом. Отодвинув его, девушка вошла вовнутрь.
Недоделанный улей, сломанный дымарь, забытая сетка, куски вощины говорили о том, что это избушка пасечника. Хозяева, видимо, эвакуировались.
Валя торопливо спустилась вниз, рассказала обо всем Шурику, и они решили разбудить Вовку.
Вовка так и проделал весь путь в полусне.
— Отдыхайте, — проговорил он, войдя в избушку, и повалился на лавку.
Валя подложила ему под голову стеганку, стащила с него сапоги и рубашку.
