Тоталитарное Государство находится в шаге от неминуемой катастрофы: в юго-западных землях уже тринадцатый год ведется гражданская война, а Северные регионы охватила беспощадная болезнь, которая стремительно распространяется, не щадя никого.Штефани Шайер, – целеустремленная и отчаянная журналистка, – со своей командой прибывает в небольшой город под названием °22-1-20-21-14, где ей предстоит увидеть последствия инфекции, возвращающей мертвых к жизни, и столкнуться с небезызвестной, но достаточно закрытой группой военных."Горгона" – группа-символ, группа-призрак, члены которой сознательно отказываются от своего прошлого и будущего. Разные люди с разным характером: начиная от рассудительного командира Роберта Сборта и заканчивая вспыльчивым зачистщиком и палачом Кристофером Льюисом.Смогут ли журналисты и военные найти общий язык? Выбраться из охваченного пламенем города и не отчаяться в минуту, когда жить больше не хочется?Содержит нецензурную брань.
Часть 1.
Штефани Шайер
1
Горячий кофе обжег горло, и тепло терпкого напитка разлилось по моему телу. Я тяжело выдохнула, поднимая глаза к небу, затянутому грозовыми серо-коричневыми тучами. На улице стоял зябкий предрассветный сумрак, а порывистый холодный ветер, столь нехарактерный для середины лета, не приносил особенного наслаждения от пребывания на улице. Заваренное зерно источало пряный аромат, а мне вдруг подумалось, что за последние месяцы, во время которых весь мой сон поглотили черный кофе и уйма работы, в моем организме стало излишне много этой горьковатой дымной жидкости, которая вместо крови движется теперь по моим венам.
Я выбросила пустой бумажный стаканчик в урну, желая как можно скорее вернуться в прогретую машину, и, приподняв рукав кожаной куртки, посмотрела на часы. Около шести часов утра. Внезапно, где-то вдали, над домами, поднялась в воздух стая птиц, и их трескучий крик эхом разнесся по округе. В тихом пригороде города в столь раннее утро неоткуда было взяться такому шуму, который мог бы заглушить птичий голос. Поежившись, я двинулась к небольшому белому трейлеру, громко стуча каблуками по асфальту.
– Поехали, – с ходу бросила я Эндрю; он кивнул и, оправив ворот ярко-оранжевой рубашки, завел трейлер. – И сними ты уже эти чертовы солнцезащитные очки! Где ты видишь хотя бы какие-то признаки солнца?
– Там же, где и ты смысл и практичность всей этой поездки, – я фыркнула, смерив Эндрю снисходительным взглядом. – Знаешь, я не устану повторять, что всё мероприятие очень рискованное. Ладно, я даже не буду заикаться про документы для таможенников, которые ты где-то вырыла, – Эндрю повел головой, а я лишь сжала губы, предпочтя промолчать. – Промолчу, что после последних наших публикаций нам бы вообще нигде лицами не светить, ладно! Но ты действительно думаешь, что какую-то значимую или полезную информацию мы найдем здесь? В самом захудалом городке, который только можно представить? Почти на всей территории Государства введен комендантский час, кое-где объявлено чрезвычайное положение; и я не говорю о полностью перекрытых трассах, и уж тем более не упоминаю повсеместные анализы и социальные ограничения. И, Штеф, я даже не заикаюсь о закрытом Севере, – Эндрю качнул головой; нас немного тряхнуло, и трейлер выехал на главную дорогу. – Туда, где мы действительно могли что-то раздобыть, нас не пропустят, даже если сами Небеса возьмут на себя роль наших протекторов. А это просто один из многих приграничных городков.
– Ты вроде водитель, верно? Так и веди машину, – ответила я грубее, чем хотела, но Эндрю пропустил мою колкость мимо. Тут же выдохнула, продолжив более примирительным тоном. – Послушай, я тоже не хочу, чтобы мы проделали такой путь впустую. Но,
– Главное, чтобы великая матерь-цензура пропустила, – немного погодя, ответил Эндрю. – А тот материал, который ты хочешь собрать, даже со связями нашего босса опубликовать будет проблематично. До сих пор почти всю информацию по теме успешно подчищали.
– Сделаем акцент на слове "почти", – я улыбнулась. – Сэм спит? – Эндрю кивнул и, похлопав его по плечу, я двинулась вовнутрь трейлера.
Машину немного покачивало. Я, стянув куртку, тяжело опустилась на маленький диванчик. На раскладном столике передо мной лежала потрепанная записная книжка, наушники, бейдж-визитница Сэма, на которой рукописными округленными буквами было выведено "Сэмуайз Дорт", и крупная папка с бумагами. Сначала я хотела ее перебрать, но почувствовала, что голова моя была тяжела, и глаза закрывались; однако знала, ляг я сейчас на кровать – не смогу уснуть. Тем более, я совершенно не приспособлена спать в едущей машине.
Перевела взгляд на однотипный пейзаж, проплывающий за окном. Белые двухэтажные домики с темной крышей, редкие деревья, тротуарные дорожки… Трейлер ехал медленно. Иногда за окном мелькали люди. Мы переехали через красивый мост с кованой оградкой; вода в реке казалась грязной, графитово-коричневой, и ее бурные потоки выбивались из восприятия рядом с аккуратными светлыми частными домиками. Жутко. Устрашающе по-своему.
