Зарево. Оправдание хаоса полностью

– Пусти! Сию секунду! Пусти! – я дергалась, старалась вырваться, тянулась вперед; мой голос срывался. Я ни то плакала, ни то кричала, ни то молила. Но Крис продолжал прижимать меня спиной к себе. От моего вскрика проснулись и подорвались с мест оставшиеся горгоновцы. – Что там? Скажите! Кто-нибудь! Роберт?!

Но Роберт молчал. Не двигался. Смотрел.

Я интуитивно с силой дернула локтем назад, стремясь ударить и оттолкнуться, но Кристофер перехватил меня за предплечье, ловко разворачивая к себе лицом.

– Отпусти! – взвизгнула я.

– Успокойся. Пожалуйста, – хриплый тихий голос. Я впервые посмотрела Льюису прямо в лицо. И увидела глаза. Серо-зеленые, раскрасневшиеся и воспаленные. – Не нужно тебе смотреть, – он говорил очень неспешно, будто каждое слово дается ему невероятным трудом. И от этого я испугалась куда сильнее, чем от его прежних всплесков эмоций. Мои руки вспотели, я потянула их на себя, но уже не резко.

– Отпусти меня, – голос дрожал, но я постаралась сказать спокойно. Мужчина с секунду помешкал и покачал головой. – Почему? Что там? Почему вы так реагируете? – на скулах Криса заходили желваки. – Я должно посмотреть. Или скажи мне, – я плохо слышала собственный голос из-за шума в ушах. – Скажи. Пожалуйста.

– Улицы затоплены, – ответил он поколебавшись. И ответил так негромко, что мне пришлось сделать полушаг вперед и прислушаться, – сильный ливень. И река, судя по всему, вышла из берегов.

– Разве это могло вас напугать? – из-за бешеного сердцебиения я с трудом говорила. – Что там? – веки мужчины пару раз дрогнули, он открыл рот, втягивая рвано воздух.

– Вода уносит всю грязь. И тела, – я, не отдавая себе отчета, или дрогнула, или дернулась; Льюис оборвался на полуслове, смотря прямо в мои глаза и продолжая крепко держать меня за кисти рук. – Шайер, вода окрашена кровью. Не нужно тебе это видеть.

Я задрожала. И далеко не сразу поняла, что плачу, захлебываясь слезами.

***

Окно завесили найденной Стивеном простыней. Из щелей поддувал ветер, и кошмарно развивающееся белое полотно в темноте навивало страх – хотелось сорвать их, бросить на пол, топтать ногами. Еще больший ужас охватывал, когда представляла, что происходит за окном.

Хтонь заявила свои права на наш мир.

Было около полуночи. Дождь не переставал. Я вновь впала в состояние полусна-полусознания. До меня доносились обрывки чьих-то фраз, отдельные, вырванные из общего контекста словосочетания… Я смутно помню, как говорила о чем-то с Сарой, как мы легли, обнявшись и греясь друг о друга… И ливень продолжался. Сильный такой. Ветер выл. Гром сотрясал небосклон прямо над нашим домом. Молнии сверкали, на пару мгновений озаряя проникающим через щели светом тьму комнаты. Простынь зловеще подрагивала и вздымалась вверх. Из под двери соседней комнаты вода начала проникать в нашу. Помню, как снова плакала ночью, как Сэм и Норман успокаивали, гладя по голове и обещая, что все скоро закончится. И сны в эту ночь были рваными, яркими: мне снилось, как мы лезли наверх, по этим металлическим прутьям, как за ноги хватали зараженные. Снился Роберт, пытающийся меня убедить, что Льюис хороший человек. Катерина снилась. Снилось, как она все зовет своего мужа, ждет его, а он не едет. И карты виделись, лежащие на полу. Такая каша, вперемешку с пробуждениями, ливнем и слезами. Вторая ночь этого сущего безумия, кошмара наяву… В определённый момент я даже не понимала, где дрёма, где явь, пока наконец не выпала из сознания, погрузившись в глубокий, тревожный сон.