Зарево. Оправдание хаоса полностью

– Эликсир, чтобы согреться, – подмигнул Норман. Кристофер ни то усмехнулся, ни то фыркнул.

Фляжка была серой, почти черной, вся в царапинах и вмятинах. На лицевой стороне красовалась тщательно выцарапанная многочисленными линиями надпись: "Да здравствуй сукин сын!". Видя, как я рассматриваю надпись, Норман с видимым удовольствием и почти с гордостью сказал: "Это подарок на год моей службы в "Горгоне".

– Мы тогда на очередном задании были, – Сара вклинилась в разговор, чуть склонив голову в мою сторону. – Жарко, везде песок, у нас вместо укрытия – остатки от стен двухэтажных домиков. Норман еще ногу вывихнул, когда по этим развалинам бегал, – девушка улыбнулась уголками губ, – его и подбодрить хотелось, и поздравить… Ну, мы с Крисом раздобыли фляжку, – многозначительно и загадочно она переглянулась с Льюисом, – и решили ее немного украсить. Если б ты видела, как старательно мы выцарапывали все это, – она аккуратно перевернула фляжку в моих руках, указывая на змейку с обратной стороны, оплетающую плоскую металлическую бутыль.

– Так старательно, что я даже нож затупил, – впервые за все время на лице Кристофера промелькнуло что-то наподобие полуулыбки. Буквально на долю секунды. Затем он вновь устало откинул голову к стене и прикрыл глаза.

– Зато ваш подарок уже, – Норман задумался, высчитывая полушепотом, – уже шесть лет мне служит верой и правдой. Греет, так сказать, и душу, и внутренности.

Я пригубила фляжку. Терпкий и крепкий алкоголь приятно обжег нутро. Изнутри стало тепло, а во рту осталось послевкусие чернослива и абрикосовой косточки.

– Напоминает ром, – я протянула фляжку Норману, который поджал губы в удивленно-уважительном выражении.

– Стопроцентное попадание, – ответил он. Затем толкнул локтем Кристофера, – вот это мой человек, даже не скривилась.

Сара лучезарно улыбнулась, и вслед затем вздрогнула, поднимая лицо к потолку. Очередной раскат грома был подобен землетрясению. Деревья бились о стены дома, по стеклу бил ни то песок с землей, ни то град.

– Что ж, – проговорил Роберт поднимаясь и складывая карту; Сэм, переглянувшись со мной, вернулся на кресло, – сегодня заночуем здесь, и, полагаю, причины тому объяснять не нужно. Чуть позже назначим дежурство. Выйдем, как только погода позволит, и точный маршрут определим по обстоятельствам, – голос его был ровным и спокойным, и какая-то мистическая уверенность этого человека, казалось, передавалась каждому из нас. – Путь будет нелегким. Постарайтесь не переругаться и найти общий язык, – Роберт посмотрел на Стэна с Крисом, потом глянул в мою сторону. – Выбраться мы сможем только общими усилиями.

– Нам бы только знать, с кем мы имеем дело, – патетически заметила Сара. – Ведь не могут зараженные вправду быть мертвыми.

– Подтверждений тому более чем предостаточно, – Михаэль впервые за долгое время что-то произнес. Он сидел в отдалении на полу, облокотившись о стену и заплетая длинную плотную веревку в браслет. Рядом с ним лежал неработающий телефон. – Но, если выберемся, к нам все равно будет немало вопросов по количеству отстреленных. Никто никакие официальные подтверждения происходящего же не предоставит.

– Это точно, – пренебрежительно поддакнул Стэн, – и все это станет продолжением истории Севера.

– Не могли же все погибнуть, чтобы некому было рассказать, – осторожно заметил Сэм.

– Кто-то погиб. Кого-то добили, – Крис приоткрыл глаза и чуть повернул голову, чтобы посмотреть на Дорта. – А если и найдутся те, кто рассказал бы, какова вероятность, что им поверят и не примут за умалишенных? Подчищать грязь Севера удавалось, это место не станет исключением, так что психи ли зараженные, или правда мертвые, нам…

– Они не психи, – начала я прежде, чем Кристофер успел завершить предложение. Он обернулся ко мне, театрально вздергивая бровь. Зеленый отсвет от хиса очертил контур его лица. – Когда мы с Сэмом были в больнице, я пыталась побеседовать в главврачом. Он, мистер Гивори, сказал, что это точно не психическое заболевание. И самое жуткое и не поддающееся логике, – я на секунду замолчала, переводя дух и смотря по сторонам на горгоновцев, – что зараженные правда могут быть уже мертвы, – и только ветер и дождь за стенами дома нарушали наступившую тишину, продлившуюся без малого минуту. – Мы ведь будем у больницы, когда будем возвращаться за трейлером, и…

– Штефани, – Роберт качнул головой, – скажу сразу, не надейтесь найти своего приятеля и машину. Если он не круглый дурак, то уехал еще вчера до наступления полудня, – сердце мое упало. Я гнала от себя эти мысли, а сейчас Роберт их озвучивал. – Может, он оставил вам трейлер, а сам уехал с кем-то… Но, поверь, куда лучше, если он уехал, иначе, – Роберт замолк, не завершая мысль. Но ее и не нужно было озвучивать, итак было ясно, что имеется ввиду. Военные не могли пережить эти сутки, что уж говорить… Я дрогнула, тряхнула головой бессознательно. – В любом случае, сейчас такой шторм…