– А как насчет Джемсона? – с некоторым злорадством спросил К'вин.
Зулайя ответила ему широкой улыбкой.
– Это может изменить мнение этого старого дурака насчет автономии.
– А Чокин? – спросил Иантайн с предвкушением в глазах.
К'вин хмыкнул.
– Мы об этом позаботимся. Его присутствие может прийтись весьма кстати.
– Или осложнить ситуацию, – сказала Зулайя, покачав головой. – Он слишком умен и сумеет отпереться от действий своих людей. И явно не приедет на суд, если поймет, о чем идет речь.
– Но ведь никто ему не скажет, разве не так? – сказал К'вин.
– Не стал бы я на это рассчитывать, – грустно сказал Иантайн. – Удивительнее будет, если он об этом не узнает.
– Тогда мы будем молчать о том, что обсуждали здесь. – Зулайя решительно ткнула пальцем вниз. – И никому не проболтаемся. Так, Иантайн?
– Так! – решительно кивнул Иантайн.
К началу судебного заседания буран засыпал снегом почти все восточные отроги гор Битры. Ветры над Битрой дули такие жестокие, что даже драконам летать запретили. К счастью, буран еще не накрыл Бенден, так что представители всех холдов и Вейров сумели приехать – за исключением Джемсона из Плоскогорья, он подхватил простуду. Приехала леди Тэа, раздраженная тем, что у Джемсона появился законный повод для отсутствия. Вместо себя он прислал Галлиана.
– Этому упертому типу неплохо было бы услышать о том, как Чокин заправлял делами в своем холде.О, он любит разглагольствовать о независимости, но даже он вряд ли одобрил бы зло, причиненное не рожденным еще детям.
Тэа родила лорду Джемсону четырнадцать детей – достаточно, чтобы существенно расширить пределы холда, когда дети станут достаточно взрослыми, чтобы потребовать себе земельный надел, положенный по закону.
Первые два разбирательства проводились в просторных нижних пещерах в Бенден-Вейра. Готовились к ним тщательно и долго. Когда-то на Перне были обученные законоведы, но нужда в них отпала. Большая часть споров решалась путем компромисса или, когда договориться не удавалось, поединком. Теперь пришлось искать для обвиняемых защитника. Эту обязанность с неохотой взял на себя один учитель из Форт-холда, который специализировался на контрактах и земельных спорах.
Гарднера совсем не радовало, что ему, пусть и на короткое время, придется защищать насильников, но он признавал необходимость этого и сделал, что мог. Он бегло допросил жертв, удостоверился, что обвиняемые действительно являются их обидчиками, и записал их показания. Три женщины уже не были прежними полуголодными, запуганными оборванками. Пребывание в Вейре чудесным образом повлияло на их отвагу, самоуважение и поведение. Гарднер настоял на перекрестном допросе, но это не смягчило ни телесной, ни душевной боли, причиненной жертвам.
– Я повторю все до слова, – громко заявила старшая из женщин. – Я все время, ночь за ночью вижу, как меня швыряют на землю и… эти грязные мужики, которые не осмелились бы даже на порог к порядочной женщине в холд ступить с такими замыслами в башке! У меня от одних воспоминаний все болеть начинает! – Она резко повернулась к одному из обвиняемых и плюнула в его сторону.
Гарднер прекратил допрос.
В конце концов он добился небольшого послабления для обвиняемых – им позволили не возвращаться в Битру пешим ходом и гарантировали транспорт.
– Для них хрен редьки не слаще, – пробормотала себе под нос Зулайя, когда Гарднер добился-таки своего. – Чокин страшно не любит проигравших, а эти парни потеряли больше, чем просто контракт.
– Интересно, какими словами выразит Чокин свой следующий протест? – недобро усмехнулась Ирена.
Поулин получил от лорда Битранского длинный список жалоб о «незаконном вмешательстве разных преступных всадников в дела лорда и о похищении добрых холдеров из их домов».
– Если он осмелится протестовать… Ох, ну почему же такая вьюга разразилась именно сейчас? – простонал Поулин. – Как я был бы рад поставить его лицом к лицу с его стражниками, когда они будут говорить, что «всего лишь выполняли приказ, который запрещал холдерам покидать холд». М'шалл его раскатает в лепешку!
М'шалл взял на себя роль обвинителя, заявив, что имеет на это право, поскольку его всадники первыми обнаружили преступление. Он вел себя чрезвычайно корректно и так же четко проводил допрос.
– Он долго корпел над Хартией и всеми книгамипо юриспруденции, что сумел подобрать для нас Клиссер, – сказала Ирена Зулайе, широко улыбаясь. – Это очень помогло ему. Отвлекло его от… мыслей о весне. Ну, сама понимаешь.
Зулайя одобрительно кивнула.
– Из него получился бы хороший законовед… или таких людей называли юристами? Нет, адвокатами.
– Да. Адвокат вел перед судьей все формальные процедуры, – ответила Ирена.
