– Смею вас заверить, я сам это устроил, – сказал Вергерин, приглаживая заскорузлой рукой грязные волосы и виновато улыбаясь. – Я, господа мои лорды-холдеры, очень жить люблю. И когда я понял, что мой племянничек и пальцем не шевелит, чтобы подготовить холд к приходу Нитей, я решил, что лучше бы мне исчезнуть до того, как он соберется меня наказать… и до того, как вспомнит, что я – первая кандидатура ему на замену.
Он сбросил наконец меха и со спокойным достоинством стоял среди тепло одетых всадников и лордов-холдеров. И это врожденное достоинство произвело сильное впечатление на Поулина. И не только на него одного.
– Должен признаться, я страшно сглупил, когда потерял данное мне по крови право на холд, но ведь я должен был знать, что Чокин в тот вечер обязательно сжульничает, особенно при таких ставках. Мне пришлось поломать голову, чтобы понять, как он это сделал, поскольку и я знаю кое-какие трюки, с помощью которых можно обвести вокруг пальца ничего не подозревающего человека. – Он горько усмехнулся себе самому. – Я забыл, как рвется Чокин к власти.
– Но вы все же сдержали свое обещание, – понимающе кивнул Поулин.
– Это последнее, чем я мог восстановить уважение к самому себе. – Вергерин коротко поклонился Поулину и остальным. – Смею ли я надеяться, что вы оставите Битра-холд под управлением нашего рода? – Он приподнял черные брови, выражая ожидание. Вид у него был честный и смиренный.
Поулин коротко оглянулся на остальных лордов-холдеров, присутствовавших при разговоре.
– Ваша кандидатура, несомненно, будет рассмотрена Конклавом в конце Оборота, – кивнул Поулин. Остальные зашептались.
Но благостную картину разрушил вопль Чокина, которого повели вниз по лестнице Бастом и Бриджли. Он закричал, что ни в чем не виноват, его жена залилась слезами, а дети заверещали, еще сильнее усугубляя суматоху.
На последней площадке Чокин вырвался от двоих лордов и бросился к Вергерину.
– Ты! Ты! Ты предал меня! Ты нарушил слово! Это все ты подстроил, ты во всем виноват!
Бастом и Бриджли успели перехватить Чокина и оттащить его, прежде чем он набросился на Вергерина с кулаками. Правда, он не особенно испугался племянника. – Это все ты сделал! Это все ты! – визжал Чокин, перекрывая вопли своих отпрысков.
Тот с совершенно непроницаемым лицом медленно отвернулся. Тут Вергерина увидела леди Надона, и вопли ее зазвенели от злобы и ненависти. – Вы забрали моего мужа, а теперь забираете мой холд, наследство моих детей! О, Франко, как ты мог допустить, чтобы с твоей сестрой так поступили? – Она бросилась на грудь лорду Нератскому.
На лице Франко вовсе не было раскаяния, когда он с помощью Зулайи и Лоры Истанской отрывал от себя пухлые руки сестры. Надона была в ночной сорочке поверх которой набросила распашное платье. Ричуд держал за руки двоих мальчиков, а его жена – двух ревущих в голос девочек, которые совершенно не понимали, что творится, но по примеру матери ударились в истерику. Ирена – даже с каким-то удовольствием – надавала Надоне пощечин, которые мгновенно привели ее в себя.
Поулин взял Вергерина за руку и повел к ближайшей двери, за которой оказался кабинет Чокина. Там нашлись кувшин и стаканы, и Поулин быстро наполнил два. Вергерин осушил свой стакан единым духом. Напиток немного привел его в себя, его щеки порозовели. Он глубоко выдохнул.
Поулин, пораженный самообладанием этого человека в нелегкой ситуации, хлопнул его по плечу и крепко сжал.
– Это не могло пройти легко, – сказал он. Вергерин что-то пробормотал, затем выпрямился.
– Труднее всего, – криво усмехнулся он, – было осознавать, каким же идиотом я был. Можно все простить – только не тупость.
Несмотря на каменные стены, крики и визг все равно были слышны, хотя ослабевали по мере того, как Чокина тащили из холда на двор.
Леди Надона решила остаться в стороне. Справившись с истерикой, она довольно быстро сообразила, что нельзя оставлять драгоценных крошек на произвол таких безжалостных людей, так что она лучше принесет себя в жертву и останется с ними, пока Чокин будет отбывать наказание в ссылке. Она прекрасно знала права, дарованные ей Хартией, вплоть до статей и соответствующих подразделов.
Опять крики и противоречивые приказы! Устало вздохнув, Поулин подошел к закрытому ставнями окну и распахнул его – и стал свидетелем совершенно невероятной сцены: пятеро мужчин пытались забросить Чокина на спину дракону, а сам Крайгат', вращая красно-оранжевыми глазами и изогнув шею, вертелся, старался понять, что там позади такое творится. Внезапно Чокин обмяк, и его водрузили на шею Крайгат'у. М'шалл сел впереди, двое других людей из Вейра привязали Чокина к М'шаллу, а затем приторочили к шее дракона кучу мешков и баулов с вещами, которые бывшему лорду позволили взять с собой в ссылку.
Крайгат' могучим прыжком поднялся в воздух и распахнул крылья, а потом исчез в Промежутке.
– На острова его высылаете? – спросил Вергерин, наливая себе еще стакан.
– Да, но не на тот, куда мы отправили его стражников. К счастью, этих островов целая куча.
