Люда Новосёлова танцевала с молодым трактористом Петей, нагловатым, дерзким, но умеющим держать себя в руках, только в зелёных глазах так и прыгали чертенята. Но девушка не уделила ему и крупицу внимания, ведь в клуб явился сам председатель. Мужчина радостно улыбнулся, и ей показалось, что помещение ещё больше наполнилось светом. Константин Петрович перебросился парой фраз с Валентиной Михайловной и направился в маленькую комнату, где сидел завклубом, который отвечал за пластинки. Через какое-то время зашла и Галина Александровна. Точно тень она скользнула в толпу и растворилась.
— Может, давай подышим воздухом? — тихо спросил Игорь у Маши, и та кивнула.
Он взял её за руку, вызывая на щеках девушки румянец, и повёл через зал. Что-то неприятно знакомое коснулось тыльной стороны ладони Ивановой, и она повернула голову влево. Это секретарь колхоза оказалась рядом и ненароком дотронулась леденящей рукой. Женщина растянула улыбку, обнажая желтовато-коричневые зубы, и Маша шарахнулась к Игорю. Парень обрадовался и воспринял это как хороший знак, только вот у девушки внутри всё сжалось и застыло. Она отчаянно поискала глазами учительницу и, когда нашла, рванула к ней.
— Она здесь… — сдавленно прошептала школьница и только потом обнаружила, что приволокла за собой ничего не понимающего парня.
— Игорёк, погуляй немного, — изменилась в лице женщина.
— Что-то случилось? — спросил племянник и тревожно посмотрел сперва на тётю, а затем на Машу.
— Нет, всё в порядке, но нам надо переговорить. Наедине.
— Ну ладно, — нехотя согласился парень и поплёлся на улицу.
— Она дотронулась до меня, когда мы шли сюда, — прошептала девочка учительнице, когда Игорь ушёл. — Специально!
— Что значит — дотронулась?
— Просто коснулась руки…
— Разве это преступление?
— Да она ледяная вся, как мертвец…
— Маша! — возмутилась Валентина Михайловна. — Ты что говоришь?!
— Я такого никогда не встречала… Да вы сами на неё посмотрите, она же какая-то… неживая!
В это время привычная музыка оборвалась и по клубу зазвучали бодрые ноты Рио-Риты. Из комнаты завклуба показался радостный и неотразимый Константин Петрович. Он отыскал глазами своего секретаря, склонил в ожидании голову, и через пару мгновений Галина Александровна послушно вплыла в его руки. Ребята расступились, удивлённые и снедаемые любопытством. А председатель и секретарь, заливаясь смехом, топали и выкидывали руки в пасадобле. Маша ошеломлённо открыла рот.
— Видишь, она совершенно обычная, — улыбнулась Валентина Михайловна и поправила очки.
Девушка не знала, что сказать. Едва она очнулась, как высокий председатель отпустил свою пожилую и до ужаса довольную партнёршу, и подошёл к растерянной Маше.
— Позволите, милая барышня?
Люда Новосёлова теребила маленький кулончик на шее, а затем вдруг и со злобой сдёрнула его. Она рывком оправила простоватое платье, вскинула голову и стала следить за парой, что танцевала уже под современную музыку.
— Ты, кажется, Маша? — спросил председатель у более чем смущённой девушки.
— Да.
— Приехала к нам из Москвы?
— Да.
— Тебе у нас хорошо?
— Да.
— Да не бойся ты, — мужчина раскатисто рассмеялся, обнажая прекрасные белые зубы. — Скажи, чего в Аничкино не хватает?
— Всё хорошо.
— Да ты не думай, что я засланный казачок! — снова чему-то обрадовался Константин Петрович. — Мне бы хотелось, чтобы всем жилось хорошо! Ведь наш колхоз один из самых передовых, и, чтобы он оставался таковым, надо слушать глас народа!
— Я не знаю… Всё здесь хорошо… — Маша робела в его присутствии и не могла спокойно говорить. Каждую секунду она мечтала, чтобы всё закончилось и она смогла вернуться к Валентине Михайловне.
— Что ж, это радует! Значит, мы, руководство, всё делаем правильно! А чего бы хотелось лично тебе?
Девушка подняла на мужчину ошеломлённые глаза и почувствовала дурноту.
— Извините, но мне ничего не надо, — чуть смелее прежнего ответила она и попробовала отстраниться. Вопреки ожиданиям, его тёплые руки не держали, а совершенно легко и спокойно отпустили её. — Простите, у меня голова закружилась…
— Конечно, Машенька! Не смею задерживать! — охотно согласился он и окинул зал беглым взглядом в поисках новой партнёрши.
А девушка бросилась на улицу, позабыв о страшном секретаре колхоза. Маша зашла за угол, где никого не было, и прислонилась к холодному кирпичу. Сердце барабанило в груди, как бешеное… Что это на неё нашло?
— Маша! — неожиданно рядом раздался возмущённый голос.
Девочка повернулась и увидела мрачную Новосёлову. Она согнулась, обхватила себя руками, и решительно шла к ней.
— Как тебе не стыдно! — выдала Люда, как только остановилась напротив. Её глаза горели лихорадкой.
— Чего?
— Нацепила на себя непойми что! — комсорг ощутимо дёрнула Машу за золотую серёжку. — Ты выглядишь… отвратительно!
— Тебе-то что? — буркнула в ответ та и на всякий случай сделала шаг в сторону. Мало ли что ей в голову стукнуло… Чего доброго мочки оторвёт….
— Немедленно вернись в интернат и оденься по-человечески!
— Ты слишком много на себя берёшь! Я тебя не трогаю, и ты меня не трогай.
