— Ты позор для нашего класса. Для всей школы… — прошипела Люда.
Маша покачала головой и направилась за клуб, чтобы спрятаться от въедливой одноклассницы.
— Ни стыда, ни совести у тебя! — крикнула вдогонку Новосёлова, но девушка не ответила и даже не повернулась.
Колхозный сад притаился почерневшей массой прямо за клубом. Небо накрыла синяя тьма, а половинка луны только начинала выползать на свободу. Машу трясло от раздражения, и она не сразу заметила уединившуюся пару между клубом и садом. По воздуху пронеслось характерное чавканье, и девочка покраснела до корней волос. Сперва она хотела скорее уйти, но сами звуки показались ей странными. Она преодолела себя и повернулась. Под небольшим козырьком застыли две тени. Никто из них не двигался, не говорил, не шелестел одеждой, они замерли как изваяния, и только мерзкие чавканья доносились с их стороны.
Луна медленно выплыла на небосвод и бросила ленивый свет на пару. Маша пригляделась. На коже поднялись волоски, и задрожали ноги. Галина Александровна прижала к стене Варю Киселёву и уткнулась ей в шею. Иванова бросилась к ним.
Женщина оторвалась от трапезы и резко повернулась на звук шагов. Окровавленный рот растянулся в жадной улыбке, а сухие руки-ветви потянулись к Маше. Но та схватила камень и продолжала наступать.
— Отпустите её, — потребовала девочка, но получилось как-то жалко.
— Тебе тоже понравится, ты и сама не знаешь, от чего отказываешься… — сладко запела секретарь.
Варя сползла по стене вниз и завалилась на бок. Маша с трудом оторвала от неё взгляд и только сейчас поняла, что осталась с кошмаром один на один.
Иссушенная женщина приближалась, скалясь и радуясь победе.
— Дай мне тебя попробовать… — просила она.
— Пошла вон! — попыталась закричать девочка и ощутила, как опускается рука с камнем. Нет, она не может ударить живого человека…
— Вот так, молодец, а теперь иди сюда…
Галина Александровна подобралась, перестала улыбаться и диким зверем прыгнула на Машу. Девочка вскрикнула и закрыла голову руками. Но через миг она поняла, что ничего не произошло, а ужасная женщина оказалась позади.
— Что это у тебя там болтается?.. — озадаченно проговорила Галина Александровна. — Дашь посмотреть?
Девушка и забыла, что на шее у неё висел серебряный крестик от бабушки.
— Нет, не дам! — Маша почувствовала уверенность и на пробу шагнула к женщине. Та испуганно и ожидаемо отпрянула. — Вошла вон! Нечисть!
— Маша, ты здесь? — послышался обеспокоенный голос Валентины Михайловны.
— Да, я тут! — радостно воскликнула та, а Галина Александровна бесшумно скакнула во мрак колхозного сада.
— Что случилось? — учительница бежала вдоль здания клуба.
— Не знаю, но она что-то с ней сделала…
Маша наклонилась над Варей, и та тихонько застонала.
— У неё кровь… — с ужасом прошептала девочка.
Валентина Михайловна добежала, бросилась на колени и потрепала лежащую ученицу за щёки.
— Варя, Варенька, очнись, — говорила женщина, а затем обратилась к Маше: — Что тут произошло?
— Точно не знаю, вернее, понимаю, но сказать такое…
— Говори!
— Вы верите во всякую нечисть?
— Что за глупости?! — воскликнула учительница и поправила съехавшие очки.
— Посмотрите на это…
Дрожащей рукой Маша стёрла капли крови с шеи Вари, и на коже показались два маленьких тонких прокола. Тогда она несмело спросила:
— Вы читали Брэма Стокера?
Женщина молчала. Она неотрывно смотрела на лежащую девочку, которая медленно приходила в себя.
— Читали?..
— Ты говоришь о Дракуле?
— Да, о нём…
— Но это же вымысел! — не поверила учительница и попыталась поднять Варю. Та капризно замычала. — Помоги мне! Нужно отвести её в интернат!
— В интернат?! — неожиданно очнулась Киселёва и сама, без посторонней помощи, поднялась на ноги. — Ой! Валентина Михайловна? А вы чего тут?
Маша и учительница ошалело смотрели на бодрую и весёлую школьницу.
— Я, наверное, задремала! Сегодня на поле очень вымоталась! Мне такой сон чудесный снился!
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила женщина, не веря, что всё это происходит на самом деле.
— Да, простите, понимаю, тут нельзя спать, но я почему-то уснула… Я пойду к девчонкам?
— Ты больше не хочешь спать?
— Неа!
— Хорошо, иди…
Варя Киселёва, рыжая, полненькая и счастливая поскакала в клуб, будто ничего не произошло. Маша и Валентина Михайловна тупо смотрели друг на друга, пока вторая тихо не спросила:
— Я не сошла с ума?
— Кажется, нет…
— Это не розыгрыш? Может, вы решили надо мной подшутить?
— Да нет же, всё по-настоящему! — девушка шагнула ближе — рядом было гораздо комфортнее, ведь нечисть в лице Галины Александровны могла оказаться за соседней яблоней.
— Что там было у Стокера? Осиновый кол?
— Не помню… Но я точно знаю, что кресты она не любит… — Маша вытянула из-за воротника крестик и показала учительнице.
— Значит, нам нужен поп… Или батюшка… Кто там этим занимается? — соображала вслух Валентина Михайловна.
— Вам нужен крестик… Тогда вы в безопасности…
— Но на всех крестики не повесишь.
— Не повесишь, — согласилась Маша.
— Идём, я подумаю, что можно сделать.
