— Да мимо тебя просто невозможно пройти! — развеселилась Лида. — Маш, ну ты правда фифа. Это я не буду, то не хочу, это — дикость, то — глупость! Сережечки у меня золотые, платьишко новенькое, на вашем старье я спать не собираюсь! — беззлобно передразнила она.
— Хватит, — улыбнулась девочка. — Я никого не хотела обижать, но для меня здесь всё чужое и непривычное. И если у меня есть свои вещи, почему я не могу ими воспользоваться? Я и не думала, что это кого-то может задеть. Честно.
Школьницы немного помолчали, а затем Лида вдруг вытянула грязную руку вперёд.
— Что это? — не поняла Маша и ошеломлённо посмотрела на забитые пылью линии ладошки.
— Это я предлагаю тебе дружбу.
— Не врёшь?
— Нет. Честно!
Иванова несмело протянула руку в ответ и пожала крепкую сухую ладонь одноклассницы.
— Ты никого не задеваешь, просто ты на нас не похожа, — когда с договором было покончено, легко заговорила Лида. — Мы привыкли, что всё по-простому, без закидонов, и какие-то вещи в тебе кажутся нам странными.
— Но вас много, а я — одна…
— Больше нет. А на Люду не обращай внимания. Ей просто значок на грудь давит.
Девочки посмотрели на комсорга в тёмных штанах и футболке.
— Так-то она хорошая, добрая, ей главное не перечить и соглашаться. Тогда она и отстанет. А ты на рожон лезешь. Тебе как будто так и надо что-то ей поперёк сказать! — продолжила Лида.
— Она сама не отстаёт от меня…
— Если бы ты позволила ей помочь тебе, ну, тогда, когда пришла в класс, то была бы для неё ближайшей подругой.
— Но мне не нужна помощь! Почему я должна принимать её просто потому, что кому-то этого хочется?!
Лида дерзко улыбнулась и очень тихо сказала:
— А ты думаешь
— Ты отличница и комсомолка, понятное дело, что не смотрит, а я?
— Так тоже попробуй стать.
— Мне этого не хочется…
— Ириша тоже не отличница и не комсомолка, но у неё прекрасные отношения с Людой. Задумайся, — подмигнула девочка. — Если отец не заберёт тебя летом, тебе с ней ещё год учиться.
— Я не собираюсь под неё прогибаться, — непоколебимо ответила Маша.
— Хорошо. Будь у неё как бельмо на глазу, — усмехнулась Лида. — Хотя, ты и так у неё на особом счету. После пятницы.
— Почему после пятницы? — прозвучал вопрос, хотя образ красивого председателя уже промелькнул в голове.
— А ты подумай.
— Да он же мне в отцы годится!
— И ей тоже. Но что это меняет?
— Это мерзко, Лида, давай не будем об этом.
— Давай.
Несколько минут девочки пололи свёклу, но Маша всё-таки не выдержала:
— Да я вообще не хотела танцевать с ним! Как-то само собой вышло!
— Ага.
— И потом, он же не только со мной танцевал!
— Да, с нашей недовампиршей тоже.
— Да, и с ней! И с другими девочками наверняка! Я просто не видела…
— Ага. И я не видела. Видела только вампиршу, тебя и Новосёлову. А из клуба я не выходила.
— Всё, давай не будем об этом, — взволнованно попросила Маша.
— Так ты сама продолжила.
— Всё, больше не буду.
— Кстати, о Константине Петровиче, — что-то вспомнила Лида.
— Ты опять?
— Нет, послушай. Он разрешил Люде задерживаться здесь хоть до ночи.
— Но ведь Валентина Михайловна запретила…
— Он председатель, и если он разрешил, а Люда хочет сама, то кто её остановит?
— Это ты к чему ведёшь? — с подозрением посмотрела Маша на одноклассницу.
— К тому, что теперь мы пашем ещё больше…
— Ты собираешься слушаться её?!
— А ты хочешь скандала? Она тебе его быстро устроит!
— Ли-ида-а, — пыталась втолковать Маша, — в Аничкино завёлся вампир! Какие могут быть работы до вечера? А вдруг Галина Александровна караулит нас… — девушка не договорила, как недавнее воспоминание обожгло её внутренний взор. — Я видела её, когда мы ходили на Звонарёвку! В прошлый понедельник! Она пряталась в рогозе!
— Где?
— Да в камышах, в камышах она была! — нетерпеливо исправилась Маша. Если она хочет, чтобы её поняли, нужно говорить на их языке. Пусть и не совсем правильном…
— И что она делала?
— Просто стояла и смотрела! Я ещё тогда удивилась, зачем она здесь. А она — жертву выбирала… — догадалась девочка, и её кожа покрылась мурашками.
— Тогда мы просто обязаны остаться с Людой.
— Чтобы защищать?
— Да, — твёрдо ответила Лида.
— Тогда кто и когда будет делать осиновый кол?
— Мы же ещё не решили, как поступим…
— А что тут решать? Она нечисть, а с нечистью — разговор короткий! — воинственно заявила Маша.
— Впервые вижу тебя в таком духе, — удивилась подруга. — И тебе не страшно? Всё-таки, это убийство… Да и вообще, я лично не хочу видеть, как умирает человек… Пусть даже не совсем человек… Хотя непонятно. Может, вампир — всё-таки человек?
