Аграфена Степановна, точно тень, выплыла из убежища и крепко взяла внучку за руку. Ей бы отругать негодную, наказать за приглашение! Но плотно сжатые губы молчали, а глаза слепо взирали во тьму.
— Что делать?.. — не помня себя от страха, спросила Маша, и романтические мечты о будущем в вампирском теле уступили самому обычному человеческому ужасу.
— Оборону держать… — шепнула бабушка и сунула ей в руки кол. — Стой здесь, а я за святой водой.
— Я с тобой! — выпалила девочка и больно сжала руку женщины.
Две светлые ночные сорочки двинулись на кухню по коридору, что выходил в столовую. Проходя мимо своей комнаты, Маша посмотрела в окно — голова так и осталась торчать в неподвижности. Они окружены вампирами и некуда бежать…
— Стой здесь. Там форточка открыта, — Аграфена Степановна силком установила внучку в угол, а сама двинулась на кухню.
— Почему ты её не закрыла? — сдавленно пропищала Маша, давясь сердцебиением.
— Тебя забыла спросить, — рыкнула бабушка, чей страх на мгновение угас перед виной девочки.
Осторожные шаги женщины свернули за дверь и притихли. Дом напряжённо застыл. Звенящая тревога пронизала воздух и осела в чёрных мрачных углах. Терпение Маши дало слабину. Она высунулась из-за косяка и посмотрела на кухню. Стол, рукомойник и полки находились всё там же, но бабушки не было. Куда она могла спрятать святую воду? Да и звуков никаких нет… Неужели стоит и вспоминает?!
Девушка вернулась на прежнее место и ощутила, как ужас покалывает кожу и усмиряет волю. Она понимала — надо выйти или позвать бабушку, но что-то внутри бастовало с решимостью капризного ребёнка.
Сколько бы ещё прошло времени, прежде чем она решилась бы выйти, Маша не знала. На кухне послышался шорох — нечто тяжёлое, но не твёрдое упало на пол. Девочка кинулась в комнату. Там громоздился огромнейший шкаф. Она живо открыла его и забралась в дальний угол, обнаруживая в себе проворство кошки. Сверху на неё легли подолы платьев, юбки, брюки, папины рубашки. С боков подпирали высокие баулы старой одежды. Маша до боли сжимала осиновый кол и успокаивала себя призрачным контролем над ситуацией.
Шли минуты, и долгое время дом молчал. А затем по коридору нарочито громко зашагал человек. Стук каблуков оглушительно разносился в напряжённой тишине и замер в комнате, где пряталась девочка. Кто-то сел в кресло — оно скрипнуло по своему старческому обыкновению.
— И сколько мы будем там отсиживаться? — спросил председатель. — Я слышу каждый удар твоего сердца, Маша. Ты могла бы от меня спрятаться, если б умерла, но так… Ты просто оттягиваешь неизбежное.
У девочки защипало в глазах. Она поняла, что бабушка затихла не без причины, и острая вина вперемешку с ужасом затопила её и без того настрадавшееся сердце. Где же смелость? Куда пропала храбрость? Сперва Маша рвалась в бой и собиралась лично засадить кол в сердце стратилата, затем хотела стать одной из них, а теперь позорно сидит в шкафу и надеется, что вампир блефует…
— Так гостей не встречают, — разочарованно произнёс Константин Петрович. — Хватит, вылезай уже. А то пылью надышишься, тебе же хуже будет.
Снова тишина.
— Маша, ты ведь сама позвала меня! Признаться, я возмущён! — слабо хохотнул он. — Это детский сад, в самом деле. Вылезай. Тебе ничего не угрожает.
Как только последняя фраза вылетела из уст стратилата, девочка дёрнулась. Нет, она нисколько не поверила в данное обещание, но оно стало удивительным толчком к обретению власти над собственным телом.
Маша зашуршала баулами, загремела деревянными вешалками и едва не вывалилась в комнату. Мужчина в тёмном костюме насмешливо качал головой.
— Доброй ночи, — вежливо поздоровался он, а девушка покосилась на окно — чья-то голова по-прежнему торчала снаружи.
— Что с бабушкой? — дрогнувшими губами произнесла Маша.
— Она отдыхает. Не волнуйся, с ней всё в порядке.
— Зачем вы пришли?
— А зачем позвала? — председатель подался вперёд и очаровательно улыбнулся. Его лицо было чудовищно красивым, и Маша невольно задержала на нём взгляд. Бывает же такое — самый опасный вампир обладал внешностью, до которой большинству мужчин не просто далеко, а как до соседней галактики.
— Я не подумав…
— О как, — обиделся он. — А я пришёл, гостей привёл… Не хочешь их пригласить?
— Ни за что.
— Ну и ладно, ну и без них хорошо посидим.
За окнами зашуршали, и девочка испуганно посмотрела на улицу — несколько человек растворялось в сырой темноте уснувшего сада…
— Это вы им приказали?
— Да, я. Восхищает?
— Как?
— Вот так, — мужчина коснулся виска указательным пальцем и растянул улыбку. — Когда ты будешь со мной, тоже услышишь все мои мысли.
— Это больно?
— Ну, дорогая моя, всё самое приятное сначала больно, — засмеялся он. — Зато потом открывается такое… Так расскажи мне, чего бы тебе хотелось больше всего?
— Чтобы вы ушли и больше никогда сюда не приходили…
— А ещё? — нисколько не обиделся стратилат. — Самое сокровенное?
— Это и есть самое сокровенное…
— На моё место захотела? Сильно.
— Пожалуйста, уходите, я не подумав позвала…
