Король подвел Дариолу к ее краю лабиринта, затем обошел круг и стал у своего края. Лакеи сняли мантию с его плеч, чтобы она не загорелась, когда король будет проходить по горящему лабиринту. Восемь подмастерьев мастера по брачным кругам подошли со свечами к краям круга и одновременно подожгли веточки. Огонь длинными алыми змеями вмиг расползся по лабиринту, превращая его в сияющий узор. Суарон ударил в серебряный гонг стеклянной булавой, высвободив стоголосое хрустальное эхо, и по этому сигналу король и принцесса начали свой путь. Они шли по лабиринту медленно и важно, глядя себе под ноги и стараясь ступать по самой середине дорожки. Золотое шитье одежд короля горело в зареве пламени пожаром, и многие отворачивались, не в силах смотреть на этот блеск. Зато вид принцессы ласкал взор всякого, кто на нее смотрел: она шла плавно, словно плыла меж огненных языков, покачивая обнаженными бедрами в такт мелким шажкам. Ее фигура, казалось, просвечивает насквозь в сиянии пламени, как воск, и, как воск, стекает вниз и струится золотистый шелк ее платья.
Но вот путь по лабиринту завершился. Король и принцесса одновременно ступили на свободное пространство посреди круга — и слились в объятии. На краткий миг пламя взметнулось вверх, почти скрыв две сияющие фигуры, но тут же опало и стало стремительно угасать. Жрецы воздели к небу руки, и Суарон во второй раз ударил в гонг. Хор, размещенный в галерее вокруг зала, запел хвалебную песнь в честь новобрачных.
Наконец, последний язык пламени погас, и король, взяв Дариолу за руку, вывел ее из круга, ступая уже не по дорожкам, а прямо по углям. Как только они вышли из круга, подмастерья схватили совки и веники и в мгновение ока собрали все, что осталось от костра, в особую урну, сделанную, как и костер, из дерева ила. Эту урну предстояло сохранять до тех пор, пока существует брак, для его охраны от всяких напастей.
Король подвел Дариолу к тому месту Тронного Зала, где стоял его трон; теперь их было два. Они сели в свои кресла, и придворные стали подходить по очереди и поздравлять новобрачных. Процедура обещала быть невероятно долгой, потому что на королевскую свадьбу явилась вся знать Эстореи — даже те, которые приезжали в столицу раз в несколько лет. Но первыми, конечно же, шли те, кто являлся в Виреон-Зор каждый или почти каждый день.
Аскер внимательно следил за выражением лица короля, которое менялось в зависимости от того, кто к нему подходил. При виде Ринара, от которого действительно осталась едва половина, король несколько удивился и спросил своего первого министра о его здоровье. Когда же подошел Дервиалис, левая бровь короля неудержимо поползла вверх, а правая судорожно дернулась, но король промолчал.
«Молодец, Аолан! — подумал Аскер. — Ты уже недоволен, и это мне как нельзя больше подходит».
— Смотри, — подпихнул его в бок Моори, — король нервничает.
Вдруг чья-то легкая ручка легла Аскеру на плечо. Он оглянулся. Это была Атларин Илезир. Другая ее рука покоилась на плече Моори.
— Чего вы ждете, господа? — спросила она голосом, полным недоумения. — Вам не кажется, что уже пора идти поздравлять короля и принцессу?
— Но наша очередь еще не подошла, — отозвался Моори, — ведь сейчас короля поздравляет Галор. Нам нужно пропустить вперед еще семерых.
— Господа, я не понимаю, что за церемонии! — воскликнула Атларин, схватила их под руки и потащила к королевскому трону. Сезирель, очередь которого как раз подходила, немного замешкался из-за того, что старый Гонхирн наступил на его великолепную серебряную хламиду, и Атларин немедленно этим воспользовалась. Она буквально подтащила к трону Аскера и Моори, и все трое согнулись в почтительном поклоне.
Король расцвел.
— Господа, вам следовало идти первыми, — сказал он, не особенно подумав: эти слова вырвались у него из самого сердца.
— Ну вот, господа, — сказала Атларин, когда они отошли, — теперь вы видите, что ждать было совершенно незачем. По-моему, король доволен.
— Зато взгляните на Сезиреля, — проворчал Аскер.
Сезирель был бледный от гнева, как стена, и пускал в ход все свое самообладание, чтобы держать себя в рамках приличия и не устроить скандала тут же.
— Пусть знает свое место, — фыркнула Атларин, но, увидев мрачное лицо Аскера, осеклась. — Неужели что-нибудь не так?
— Теперь у него на меня не просто зуб, а целый бивень, — пробормотал Аскер, — скоро во рту не поместится, и вот когда это произойдет, будет очень весело…
Вслед за поздравлениями наступила очередь пиршества. В Тронный Зал внесли столы, уже знакомые нам с празднования взятия Фан-Суор, накрыли их за каких-нибудь полчаса, и Суарон дал сигнал садиться.
