— Хорошо, я подумаю, — задумчиво сказала Дариола, но в ее чистых глазах светилась мысль, которую было не так трудно прочесть.
— Не ошибитесь, моя королева, — сказал Аскер, кинув на нее пронзительный взгляд. — Не ошибитесь.
Комендант крепости Фан-Суор Каленсор стоял на крепостном валу и наблюдал, как строятся в боевом порядке его войска. На сегодняшний день, третье кутастеф, была назначена большая разведка боем в сторону аргеленской части пролива. Дело в том, что в последнее время противник как-то странно притих и не предпринимал даже обычных вылазок. Каленсор знал, что после затишья всегда разражается гроза, и решил предпринять контрмеры, чтобы эту грозу предотвратить. Для этого и был собран крупный отряд, чтобы двинуться на западную оконечность острова Заклятого и, если удастся, выбить оттуда засевших в окопах воинов противника.
Заиграли походные рожки, и отряд четким строем двинулся на запад. Глядя, как четко и слаженно шагают воины, Каленсор почувствовал гордость, какую испытывает всякий военачальник при виде своих хорошо обученных питомцев. Солнце блестело на их шлемах, и они пели походную песню, грозную и звонкую, как пение летящей стрелы. От топота их кованых сапог дрожала земля, дрожала и покорно стелилась под ноги, приближая западный берег.
Но, чем ближе подходили они, тем больше было их недоумение: все говорило о том, что здесь был лагерь аргеленцев, но что теперь здесь этого лагеря нет. Они снялись и отплыли в свой Аргелен, внезапно, без видимой причины!
О, каким слабым бывает подчас наше воображение, когда мы пытаемся объяснить причины чужих поступков!
В воздухе повисла такая гнетущая тишина, что, казалось, она скоро станет материальной и ее можно будет рубить мечами. И вот в этой тишине раздался низкий звук, еле слышный уху, едва уловимый треск. Солдаты подняли головы вверх, чтобы посмотреть, откуда он исходит, и увидели…
Разве можно описать смерть? Над их головами завис ослепительный луч, идущий с аргеленского берега, прямо из Гарета. Он был такой яркий, что небо вокруг него приобрело свинцовый оттенок, а солнце показалось зеркальцем, годным только на то, чтобы пускать зайчики.
Они следили за лучом, не отрывая глаз, словно думали, что его можно удержать взглядом. Но они ошибались. Луч дрогнул, побледнел на миг, а потом стал опускаться вниз, все быстрее и быстрее, пока не коснулся беззащитных спин воинов, которые в ужасе попадали на землю. Запахло горелым мясом, а там, где не было живых тел, песок обуглился и почернел, а камни потрескались и рассыпались в прах. Те, кто находился в стороне, в панике побежали прочь, но белый луч заплясал над землей, настигая их и разя. Они падали на землю, подкошенные его мощью, но то, что долетало до земли, представляло собой уже не воина, а груду тлеющих углей. Земля загоралась вокруг них, и от нее к небу подымался удушливый дым, в котором задыхались те, кому удалось избегнуть луча.
Фан-Суор видела все. Она видела, что ее пощадили: смертоносный луч оборвался там, где начинались ее укрепления. Стало ясно, что Аргелен хочет владеть крепостью и оставляет ее невредимой для себя. Каленсор бегал по крепостной стене, рвал на себе бороду и рыдал от бессилия. Он понимал, что Аргелену удалось раздобыть какое-то оружие, своей невероятной мощью превосходившее все на свете.
Спустя четверть часа легкокрылый гаэр уже летел в Паорелу, неся весть о страшном разгроме и предупреждение о еще больших несчастьях.
Дервиалису понадобилось перечитать письмо Каленсора несколько раз кряду, чтобы понять его содержание: слишком уж неправдоподобным было это известие. Но, поняв наконец, что это не досужий вымысел, а страшная реальность, Дервиалис схватил письмо и помчался в Виреон-Зор. Растолкав лакеев всех мастей, он ворвался в королевский кабинет и выпалил:
— Мой король, страшная беда! Вот письмо Каленсора!
Король недоуменно посмотрел на Дервиалиса, а затем оглянулся на Аскера и Дариолу, которые в это время находились в кабинете.
— Читайте, мой король, — попросила Дариола дрогнувшим от волнения голосом.
Король начал читать письмо вслух, и по мере чтения его лицо приобретало серый оттенок. Дочитав, он уронил голову на руки и замер в этой скорбной позе. В кабинете повисла гнетущая тишина. Никто не хотел верить в то, что произошло. Каждый подумал про себя, что это только страшный сон и что достаточно ущипнуть себя за руку, чтобы он рассеялся. Если Аргелен действительно владел таким оружием, какое описал в своем письме Каленсор, то это означало конец Эсторее, да и миру во всем Скаргиаре.
Первым пришел в себя Аскер.
— Стиалор, — сказал он. — Нам нужен Стиалор.
— Стиалор? — переспросила Дариола. — Что это?
— Древнее оружие королей Корвелы, — сказал Аскер. — Вам, моя королева, о нем хорошо известно. Это то самое, о котором вы случайно слышали в детстве.
В глазах у Дариолы мелькнула искорка надежды.
