«Что я в нем увижу, если оно такое мутное?» — подумал Дервиалис.
Гаорин уже не бормотал беззвучно, а шептал, и Дервиалис даже мог разобрать отдельные слова, но они, на его взгляд, не имели никакого смысла и были только пустым набором звуков. Дервиалиса начинало клонить в сон.
Вдруг Гаорин расцепил сплетенные на груди руки и ткнул Дервиалиса в спину. Поверхность зеркала подернулась рябью и начинала проясняться. Дервиалис от неожиданности подскочил на подушках и весь подался вперед, стараясь проникнуть взглядом в глубину зеркала. Оттуда уже начинало исходить слабое свечение и зашевелились какие-то контуры, которых Дервиалис при всем своем желании не мог бы опознать.
Гаорин перестал шептать и тоже подался вперед, схватив Дервиалиса за плечо.
— Уже проясняется, — зашептал он. — Еще немного, и мы увидим то, что хотим.
Постепенно картина в зеркале приобрела отчетливость. Дервиалис узнал интерьер Западной башни дворца Виреон-Зор, в которой сейчас жила королева. Картина плыла, покачиваясь и перемещаясь по дворцу, временами мутнея, словно зеркало искало что-то. Мимо проплывали фигуры придворных, извиваясь, словно в танце, и уплывая прочь.
— Терпение, терпение, — шептал Гаорин на ухо Дервиалису, вцепившись ему в плечо мертвой хваткой. — Когда Всевидящее Зеркало найдет, оно само остановится.
Проплыв едва не по всей Западной башне, зеркало помутнело сильнее прежнего и некоторое время ничего не показывало, так что Дервиалис уже стал думать, что все было впустую. Но в тот самый миг, как он это подумал, зеркало очистилось и открыло следующую картину.
Это была самая дальняя комната Западной башни. У стены стоял диван, и на этом диване сидели трое: Дариола, Аскер и Моори. Дариола что-то говорила им, и они хохотали до упаду.
— Неплохой выбор, — ухмыльнулся Гаорин, — вот только король может быть против.
Дервиалис приосанился. Такой выбор его устраивал. Если покойная королева Эгретта дарила его своим вниманием, то почему этого не сделает теперешняя королева Дариола?
Вдруг изображение в зеркале снова задвигалось.
— Господин Дервиалис… что это? — засуетился Гаорин. — Зеркало наводит фокус! Смотрите, смотрите…
Зеркало помутнело по краям, отделив, таким образом, все лишнее от взоров наблюдателей. Теперь от Дариолы остался только край юбки, а от Моори — лишь носки сапог, зато Аскер был виден идеально. Изображение стало ярче и живее, сделалось объемным, и Дервиалису показалось, что Аскер сидит совсем рядом, здесь же, в зале. Теперь он перестал смеяться и заговорил сам. То, что он рассказывал, похоже, очень развеселило его собеседников, потому что в видимой части зеркала появилась рука Дариолы и с размаху легла ему на локоть, а носки сапог Моори взлетели куда-то вверх, словно он покатывался со смеху.
Дервиалис смотрел на эту картину с каменным лицом. Аскер сидел перед ним, как живой, — только руку протяни… если вообще можно назвать живым это затянутое в бархат точеное мраморное тело с нарисованными глазами и бровями, с чеканными рогами, с полированными когтями… Рядом с Аскером Дервиалис всегда испытывал ощущение, что перед ним — не живой аврин, а ожившая по чьей-то прихоти кукла, безумно дорогая и роскошная, но искусственная настолько, что в это было почти невозможно поверить.
Зеркало погасло, подернувшись мутной пленкой.
— Мда-а-а… — сказал Гаорин, выпрямляясь. — И давно это с вами, господин Дервиалис? Я понимаю, армия всегда прививала авринам плохие привычки, но чтобы настолько плохие… А может, и не такие уж плохие, господин Дервиалис, а? — Гаорин скабрезно улыбнулся.
Дервиалис почувствовал, как заливается краской.
— Я в таком же недоумении, как и вы, — пролепетал он. — С господином Аскером у меня давние счеты, и всем о них хорошо известно, но я никогда ничего такого…
— Это ваше дело, — пожал плечами Гаорин. — Возможно, вы и правы: если уж выбирать, то Аскера. Когда я впервые его увидел, то подумал, что это не аврин, а ожившая фреска с древних гробниц. Сейчас так не рисуют… Он до того красив, что выглядит просто неестественно.
— Вы совершенно правы, господин Гаорин! — подхватил Дервиалис. — Я думаю точно так же.
— Я рад, — усмехнулся Гаорин, — что наши мнения совпадают, но вашу задачу это нисколько не облегчает. Что вы думаете предпринять?
— Э-э-э… — сказал Дервиалис, долго подумав. Он был в полнейшей растерянности.
— И это все? — фыркнул Гаорин. — Если бы со мной случилось то, что случилось с вами, то я немедленно утопился бы в Ривалоне. Или в Брее… нет, в Ривалоне: он глубже.
— Но я жить хочу! — воскликнул Дервиалис.
— И живите на здоровье, — пожал плечами Гаорин, искоса взглянув на Дервиалиса. — Только я не гарантирую, что почтенные граждане не закидают вас камнями, когда вы будете прокрадываться среди ночи под заветное окно. И как бы на вас из того окна не вылили чего-нибудь позабористее воды… До сих пор господин Аскер отличался безупречной репутацией, даже слишком безупречной.
— А Фаэслер Сарголо? Она была у него дома, и он был у нее дома, и они были одни!
Гаорин расхохотался.
