— В тысяча девятьсот двадцать первом году, — начал рассказывать делегат, — у меня с братом на двоих было всего двенадцать голов скота. Хозяйство такое, что и в степь выгнать нечего. Мы решили заняться охотой. Купили ружье и за один год убили двести джейранов. Сдали их кооперативу по пять тугриков, на вырученные деньги купили скот. Теперь у меня одного около двухсот голов. А я, кроме того, работаю агентом кооператива. План заготовок сырья выполнен на двести шесть процентов. Вся шерсть сдана в кооператив.
С места неожиданно поднялся скотовод Пунцук из Сомова Дэлгэрцокто Центрального аймака.
— И я полностью сдал шерсть в кооператив. У меня двадцать один верблюд, я снял сто сорок три килограмма шерсти да с дюжины коз начесал один килограмм пуха.
Старый Дугуржаб не удержался и крикнул с места:
— Немного же ты с дюжины начесал! У меня с шести коз семь килограммов получилось. Люди даже не верят. Я агитатор десятка, езжу и рассказываю всем, сколько можно взять пуха с коз, если вычесывать как следует.
Чойбалсан продолжил доклад, он привел еще ряд примеров образцовой работы скотоводов, отметил общий подъем животноводства в стране. Маршал говорил об общем развитии страны, подчеркнул, что своими успехами за двадцать лет народной революции монгольский народ обязан братской помощи советского народа.
Со дня возникновения народной Монголии советский народ помогает строить независимое народное государство. Советский Союз оказывал помощь в укреплении страны и в защите ее от происков империалистов, посягавших на национальную независимость Монголии. Советские специалисты неизменно помогали монгольскому народу развивать хозяйство и культуру, создавать кадры своих специалистов. От имени совещания маршал предложил поблагодарить советский народ.
Раздались бурные аплодисменты.
Он предложил также поблагодарить посланника СССР товарища Иванова за его отзывчивое отношение ко всем нуждам монгольского народа.
Зал тепло приветствовал советского посланника. Высокий человек в черном костюме поднялся с места и поклонился.
Ширчину вспомнилась холеная, надменная физиономия царского дипломата Коростовца, которого ему довелось однажды увидеть в Урге в первые годы автономии. В шитом золотом мундире и традиционной треуголке царский дипломат ехал на прием к богдо-хану. Восемь всадников в роскошных дэлах везли его в ханском паланкине. Сквозь странные, чудом державшиеся на носу очки, каких раньше Ширчину не приходилось видеть, Коростовец презрительно щурил злые рысьи глаза на принцев и ханов, подобострастно следовавших по обе стороны паланкина.
В Урге ходил рассказ, как Коростовец в присутствии нойонов растоптал их записку и заставил безоговорочно согласиться на все условия кабального договора с Россией. Тогда возмутился народ. Соломенные чучела, изображавшие Коростовца и продажных князей, были сожжены на торговой площади Урги под барабанный бой.
Двадцать лет прошло, как установилась в стране народная власть. Неузнаваемой стала страна за это время. Приветствовавший совещание молодой командир, пожалуй, и не поверил бы, что Ширчин в армии питался ослиным мясом.
"Как все изменились! Взять хотя бы собравшихся в этом зале скотоводов! Двадцать лет назад они были еще совсем бесправны, ни один из них не посмел проехать верхом мимо княжеской ставки. А ныне они хозяева своей страны", — размышлял Ширчин.
А маршал говорил о стоящих перед народом задачах. Он указал, что первоочередная задача — помочь советскому народу и Красной Армии, которая в битвах с гитлеровскими полчищами защищает свободу и независимость не только советского, но и монгольского народа.
Маршал продолжал доклад и на вечернем заседании.
Утром следующего дня начались прения. Между выступлениями участников совещания приветствовали представители различных предприятий и трудящиеся столицы, пионеры.
Со всех концов страны в адрес совещания поступали приветственные телеграммы. Каждый из его участников сознавал, какое значение придает парод первому республиканскому совещанию знатных скотоводов, и каждый понимал важность возложенной на него задачи.
Выступавшие в прениях рассказывали о своей жизни, о работе, о том, как они добивались успехов, делились опытом, критиковали работу кооперации и местных органов власти, выводили на чистую воду нерадивых. Работники аратских объединений и артелей, госхозов и машиносенокосных станций рассказывали о преимуществах коллективного труда.
Интересно, хотя и немного суховато, говорил председатель аратского объединения "Замт".
Он вышел на трибуну, поклонился делегатам, пригладил волосы и, разложив листочки с записями, сипловатым голосом начал:
