— Слушая выступавших, я тоже захотел поделиться с вами опытом нашего хозяйства. Аратское объединение "Замт" было организовано еще в тридцать восьмом году. Записалось тогда всего-навсего одиннадцать человек. Но с тех пор мы ушли далеко. Сильно выросло за это время поголовье обобществленного скота. В сороковом году мы имели триста девяносто одну лошадь, в сорок первом стало семьсот восемьдесят три. За один только год мы вырастили сто шестьдесят восемь жеребят. Крупного рогатого скота при организации хозяйства было сто шестьдесят пять голов, стало пятьсот двадцать. Сейчас у нас имеется четыре гурта овец, шесть гуртов крупного рогатого скота и два табуна лошадей. Коллективный труд дает большую экономию рабочей силы. Во время окота у нас выделяются специальные дежурные. Десять дворов у нас пасут столько же скота, сколько пасут пятьдесят единоличных дворов. Освободившиеся рабочие руки мы используем в других отраслях хозяйства. Государство выдало нам краткосрочную ссуду. На полученные деньги мы построили теплые кошары и загоны, прикупили скота. Теперь у нас две тысячи семьсот пятьдесят шесть голов скота и ссуда давно полностью выплачена. В одном этом году мы приучили к упряжке больше восьмидесяти лошадей, перевезли гужом три тысячи двести пятьдесят пять пудов груза. Это очень выгодно: запряженная в телегу лошадь может увезти гораздо больше, чем вьючная. Люди у нас распределены по бригадам. Организованы бригады пахарей, косарей, грузчиков, чабанов, стригален, плотников и другие. Доход хозяйства увеличивается из года в год. В этом году мы настригли тысячу пятьсот девяносто семь килограммов овечьей шерсти. Хлеба собрали почти вдвое больше запланированного. План по сену выполнен на сто шестьдесят два процента. Большой доход дают нам его родные культуры. Мы уже сдали по договорам организациям Улан-Батора на восемьдесят тысяч тугриков овощей. Молочные фермы дали в этом году чистого дохода две тысячи пятьсот семнадцать тугриков. Маловато, но мы надеемся повысить удойность коров в ближайшее время. Этого мы думаем добиться путем увеличения поголовья породистого молочного скота и улучшения ухода за ним. Члены кооператива имеют и личное хозяйство. Чабан Нандзад еще совсем недавно не имел скота, а теперь у него уже более тридцати голов, это ему дали в артели за хорошую работу в качестве премии. Мы производим повозки, телеги, верблюжьи хомуты, колоды для пойки скота и многие другие предметы хозяйственного обихода. При артели открыты ветеринарная и фельдшерская школы. Одним словом, мы на своем опыте убедились в огромных преимуществах артельного хозяйства. Вероятно, я не сумел рассказать так убедительно, как хотелось. Не мастак я говорить, но все же думаю, и из того, что сказано мною, видно, что артель наша стоит крепко на ногах. Приезжайте к нам — увидите, как мы работаем, как отдыхаем, и сами убедитесь, что артелью работать гораздо лучше, чем в одиночку. Милости просим к нам в гости!
Неторопливой старческой походкой, которая выдавала человека, всю жизнь не расстававшегося с конем, на трибуну вышел председатель товарищества, организованного бывшими батраками Ламын-гэгэна, седовласый Чамбай. Сузив и без того узенькие щелки глаз, старик внимательно оглядел лица скотоводов, темно-красные, прокаленные жарким стенным солнцем, от которого даже камни покрываются бронзовым налетом, — мужественные лица людей тяжелого, упорного труда. Эти люди собрались здесь со всех краев просторной монгольской земли, чтобы рассказать о достижениях, поделиться многолетним опытом. Словно собираясь с мыслями, Чамбай на мгновение закрыл глаза. Проникновенно прозвучала его речь в притихшем зале.
— Друзья мои! Приятно говорить, когда есть что сказать, есть чем порадовать слух. Мои товарищи, бывшие батраки, всю свою жизнь ходившие за стадами Ламын-гэгэна, решили послать меня, старика, на этот чудесный хурал тружеников, чтобы я рассказал вам, как открылись у нас глаза и как дружно живем мы теперь. Мы стали свободными людьми, хозяевами своей жизни. Разогнулись у нас спины, разгладились морщины. Тяжелым сном кажется нам теперь то время, когда дети и внуки наши по целым дням плакали от голода и холода в прокоптелых и рваных юртах. Мы кутались в лохмотья, и коровий послед казался нам тогда лакомством. А теперь солнце светит нам, полное счастье вошло в двери наших юрт.
Ширчин затаив дыхание слушал речь старика.
