Заря цвета пепла полностью

— Ладно, хрен бы с ним, запишем в непонятное. Но в таком случае у меня есть подозрение, что следующими тебя будут похищать люди Метатрона. Чувствую, в Париже пора учреждать состязание «кто удачнее сопрет Камдила». Как думаешь, лучше в качестве приза вручать твою голову отдельно или как есть, вместе с задницей?

— Спасибо тебе, друг, на добром слове! — возмутился я.

— Ой, да чуть шо, обращайся. Ладно, а если по делу, долго там планируешь себе мозги промывать?

— Лис, по делу. Выбору меня невелик: либо выбираться из города и, в обход главных дорог, мчаться к Тулону, чтобы снять камень с души великого полководца, либо, наоборот, дать Метатрону себя найти и, заручившись его поддержкой, копать в этом направлении.

— Что выбираешь?

— Пока не решил. Здесь, в лечебнице, работает один из контактов, данных мне Конде. Насколько я понимаю, кроме основного бизнеса, месье Бельйом предлагал и дополнительную услугу — вывоз за пределы столицы.

— А шо, может быть. Помнишь, как нашего Анджело Майорано через пол-Италии в гробу везли?[47] Вполне рабочая схема.

— Вот и поинтересуюсь, могут они мне помочь или нет. А вдруг агенту принца Конде и о Метатроне что-нибудь известно?

— Разумно. В конце концов, этот перст Божий по всей Франции тычется, дофина ищет. Может, где и прокололся. Но Наполеону-то шо сказать?

— Лис, придумай сам. Я тебе все рассказал, как было. Скажи лучше, ты узнал, Бонапарт о нашем родстве что-нибудь говорил Ландри?

— Вроде нет, но, может, темнит. А напрямую спрашивать — подозрительно, на кой леший мне это нужно?

— Ладно. Результат, мягко говоря, расплывчатый. Но другого нет. Работаем…

Я поднялся с кровати, размялся, чувствуя, как застывшая в жилах кровь энергично заполняет все отведенное ей пространство, возвращая меня из сомнамбулического состояния в нормальное, боевое. Вызвав больничного служителя и распорядившись подать воду для умывания и позаботиться о завтраке, я принялся отжиматься от пола — сначала на ладонях, потом на кулаках, затем с хлопком. Именно за этим более чем странным занятием и застал меня посетитель.

— Добрый день, месье, — приоткрыв дверь, удивленно сказал он. — О, я вижу, вам действительно нездоровится.

Незнакомец вошел, осмотрел комнаты, скривился, заметив лежащий на прикроватной тумбочке пистолет:

— У вас приступ острой мизантропии? Насколько я могу судить, вас угнетает немилосердная реальность, пугает общество вокруг вас…

— Мои приветствия, месье. — Я поднялся с пола. — Не буду спорить, меня действительно несколько утомило общество за стенами этой милой обители.

Посетитель выглянул в коридор, убедился, что никого нет, и плотно закрыл дверь:

— Кто вы, месье? Что вы здесь ищете? — Он чуть замялся. — То есть? я понимаю, вы от кого-то скрываетесь, но от кого?

— Это длинная история, — отмахнулся я. — Простите, с кем имею честь?

— Извините, я не представился. Доктор Франсуа Л’Ориоль.

— Л’Ориоль? — улыбнулся я. — Тетя Марта просила разыскать вас в Париже и сказать, что в этом году ожидается прекрасный урожай артишоков.

Доктор еще раз открыл дверь, вновь поглядел по сторонам, закрыл ее и, подойдя ко мне вплотную, заговорил шепотом:

— Вы от принца?

— Что передать тете Марте?

— О, простите, месье, непременно скажите ей, что я договорился с трактирщиком Вуазеном. Он готов купить весь урожай по хорошей цене. Так вы от принца?

— Да, недавно из Митавы.

— Я вижу. — Врач указал на мой грязный сюртук с поврежденным эполетом. — У вас… так сказать, возникли трудности?