Прижаться губами к шее, усмиряя давно знакомыми касаниями к изученным точкам. Прикрыть от слепящих вспышек набухшую вену. Слизнуть её пульсацию. Руки упрямо выглаживают плотную ткань на торсе Макара. Пальцы провокационно давят на тонкую пряжку ремня, тянут вниз. Ловят одуряющий пульс движения сильных бёдер. Кожа впитывает накатывающий интерес со всех сторон. Всеобщее внимание конденсируется под солнечным сплетением и растекается по венам столь необходимой дозой. То, что надо. То, по чему непрерывно голодает нутро.
Танцующая масса в перемигивании света. Взгляд рыщет в поисках подходящей жертвы. В мелькании тел не за что зацепиться. Движущиеся декорации.
Послать выстрел наглой улыбки в танцующего напротив типа с бритой башкой. Загарпунить нахальным вызовом взгляда. Провоцируя скользнуть рукой под безрукавку партнёра. Демонстративно лизнуть шею, от основания до мочки уха. Вобрать в себя ответный всплеск чужой мутной жажды. Поглотить похотливые волны интереса, мажущие липкими желаниями. Вдохнуть терпкий аромат яростной ревности от Макара, напрягшегося под ладонями. До головокружения окунуться в протяжный кайф ощущений. Жизнь. Кровь её. Биение токов. Живи в такт со мной.
– Пр-рекр-рати!
В шею впивается голодный рот, Макар кожей чувствует вибрацию смеха. Губы бессовестно клеймят вздувшиеся вены. Смех, окрашенный охрой, сносит защитные барьеры, выпуская на волю оголодавшего зверя, и тот, секундно подавляя разум, овладевает телом. Макар выворачивается в руках Алекса и ловит ошалевший от чужих эмоций взгляд. Ревность раскаленным добела прутом стегает вдоль позвоночника, заставляя его сжать ледяными пальцами упрямый подбородок, сдавить, чувствуя хрупкость играющих под пальцами костей. Рот приоткрыт, язык жадно слизывает с губ горячечный шепот. В пьяных глазах Алекса под древний шаманский ритм крови пляшет сумасшествие. Алекс ломает границы, нарушает правила, срывает замки, посылает к чертям запреты. Анархия точными мощными ударами рушит бастионы порядка, который Макар с таким трудом воздвигал в их отношениях. Он замирает, тяжело выдыхая в губы Алекса последнюю просьбу:
– Нет, – безжалостно цедит Алекс, нажимая на кнопку ликвидации.
Боль разнеслась по нервам Алекса, нагревая жилы. Обдало очищающей мозг волной адреналина. Смех неудержимо рвётся с губ. Восхитительная ясность звенящим льдом прояснила мысли. Ноздри щекочет звериный запах. И невозможно отказаться от этого пьянящего восторга. Невозможно оторвать взгляд от тёмных провалов расширенных зрачков.
Алекс резко осёкся, яростные глаза Макара неотвратимо застилает пелена. Не остается даже намека на адекватность в них, затопленных тьмой безумия. Что-то пошло не так. Смех оборвался, застрял в глотке, пережатой секундной паникой.
Алекс собрался уже сдать назад и сделать попытку успокоить Макара, хоть и осознавал её тщетность, когда тот взорвался ослепляющей вспышкой агрессии. От неожиданности недостаточно быстро увернулся от удара в челюсть. Кулак скользнул по касательной, разбивая губу. Вкус крови отрезвил окончательно. Заставил мыслить рационально. Насколько это было возможно при необходимости уворачиваться и отбиваться. Контроль над ситуацией устрашающе быстро ускользает из рук. Да что там, он уже был потерян, хоть и отчаянно не хотелось верить в это. Мир закрутился в бешеном темпе. Замелькали лица, руки, ошалелые глаза. Дёргающие за плечи люди скорее мешают, чем помогают. Макара в таком состоянии даже пуля не остановит, а вот пару весьма ощутимых ударов, благодаря их стараниям, Алекс пропустил. Давно знающая их охрана предпочла не проявлять излишнего энтузиазма, пока всё имущество цело. Эти будут изображать активность, но влезут только в крайнем случае. Не такое крутое заведение, чтобы лишний раз напрягаться и нарываться на случайный удар. Но, похоже, в этот раз их с Макаром вышвырнут на улицу без права на возвращение.
– Мак. Мак! Тише… Тише. Слышишь меня?
Чужие руки норовили вмешаться в то, что касается только их двоих. Влезть в тесное пространство их мира, пронизанное электричеством.
– Это же я… Помнишь меня? Алекс. Парень с обрыва. Помнишь?.. Ты и я, да? И мир под ногами… У тебя в тот день песня в машине играла такая... Ты помнишь её?
Он тряхнул, продолжающего слепо молотить его, Макара. Отчаянно стиснул ещё сильнее.
– Ну же, Мак, помоги мне, что там была за песня? Ты ещё сказал… что она тебе нравится… и ты её слушаешь в сотый раз по кругу. Мак… Как там было? На песке мы строим замок… Мак, ну же! Вспомни, это важно! Без тебя кленово очень… Без тебя этот мир… пустой… Пустой, Мак!
Алекс судорожно втянул воздух и с трудом, рывками выталкивая его обратно сквозь окровавленный рот, запел:
