Тангэ сиплым низким голосом снова скомандовал:
— Подпоручик Угаи, смирно! Докладывайте, подпоручик Угаи! Ну, живее!..
Фукуо Омура медленно покачал головой и, растерянно заморгав глазами, впервые ответил:
— Во бутунды. Шэньмайе бутунды. (Я не понимаю. Ничего не понимаю.)
— Он говорит, что не понимает, ничего не понимает, — поспешил перевести Куросима.
— А, черт! — взревел Тангэ. — Я говорил, говорил, а он ничего не понял?!
В это время в приемную постучались. Куросима открыл дверь и увидел перед собой Фусако.
— Ой, я, кажется, помешала, — и она смущенно взмахнула рукой.
Секунду поколебавшись, Куросима представил ее Тангэ. Он решил, что сейчас, пожалуй, самый удобный момент устроить им очную ставку.
— Хо-хо! Следовательно, вы думаете, что этот человек — рядовой солдат из наших экспедиционных войск в Бирме? — Тангэ снисходительно посмотрел на Фусако, всем своим видом говоря, что отнюдь не намерен с ней согласиться.
— Вы, значит, не бывший командир моего брата? — довольно спокойно ответила вопросом на вопрос Фусако, с некоторым любопытством поглядывая на мундир Тангэ. Фусако, предположив, что бывший командир ее брата явился для его опознания, должна бы сначала испытать чувство радостного волнения, а потом глубокого разочарования. Но лицо ее не выражало ничего подобного.
— Брата? — переспросил Тангэ. — Да он ни капли на вас не похож!
— Брат и сестра не всегда похожи друг на друга, — спокойно возразила Фусако.
— Да ведь и вы, господин Тангэ, — поддержал ее Куросима, — рассматривая вчера Омуру во время прогулки, заявили, что он не похож на подпоручика Угаи.
— Да, но ведь я еще вчера разъяснил, что он был сразу же послан на выполнение задания и я его не успел как следует рассмотреть. К тому же выпускники школы Накано мастерски владеют искусством перевоплощения.
— Это я усвоил и против этого не спорю, — ответил Куросима. — А что вы скажете о результатах сегодняшней встречи?
— Я убедился в своей правоте, — ответил Тангэ.
Куросима был ошеломлен. Фукуо Омура совершенно ясно по-китайски ответил Тангэ, что он ничего не понимает. Бывший майор прочитал ему целую лекцию по военной истории, требовал от него рапорта, а все так и кончилось «сольным» выступлением этого господина.
— О, значит, вы собираетесь передать его семье?! — воскликнула Фусако.
— Да нет, какой там семье! Ои навсегда вычеркнут из посемейного списка. Никаких сведений о том, из какой он провинции, префектуры, уезда и так далее нигде нет. Никто не знает, откуда он родом и из какой семьи. Даже бюро по делам демобилизации такими данными не располагает. Это можно узнать только от него. А он пока еще в таком состоянии, что даже мне не доверяет.
— Следовательно, вы будете приходить, пока вам не удастся все у него выяснить? — спросил Куросима.
— Да уж придется, — усмехнулся Тангэ. — Простите, но не могу же я довериться вам. Вы ведь ничего не в состоянии из него выжать.
— А все-таки кое-что сумели, — раздраженно сказал Куросима. — Вчера вечером, например, Омура заговорил со мной по-японски.
— Заговорил по-японски?! — одновременно воскликнули Тангэ и Фусако Омура.
— Да, — невозмутимо ответил Куросима. — Правда, он произнес всего две фразы: «Виднеется жар» и «Пожалуйста, оставьте меня одного».
— «Виднеется жар»? Да ну?..
Бывший майор разведки, шевеля толстыми губами, несколько раз шепотом повторил это странное слово «жар». Фусако, широко раскрыв глаза, с каким-то беспокойством следила за ним. На губах майора заиграла хитрая усмешка.
— Вам известно значение этого загадочного слова? — нетерпеливо спросила Фусако.
— Хм! Пожалуй, известно. — Вид у Тангэ стал еще самоувереннее. — Но к вам это не имеет никакого отношения. Подпоручик Угаи и какой-то удравший в Таи солдат из остатков разбитых войск, отступавших из Бирмы, совершенно разные люди.
— Удравший солдат! Из остатков разбитых войск! Откуда такое пренебрежение? — Щеки Фусако покраснели от негодования.
— Ведь верно я говорю, подпоручик? — не обращая на нее внимания, засмеялся Тангэ и повернулся к Фукуо Омуре, одиноко стоявшему в углу.
Вместо ответа Омура поочередно взглянул на обоих мужчин и женщину. Это был не только взгляд затравленного подопытного животного, но и взгляд беспристрастного судьи, желающего разрешить трудный конфликт. Тишина в маленькой приемной стала зловещей.
— Ну, ладно, ладно, — щелкнув языком, проговорил Тангэ, чтобы нарушить тишину. — Я понимаю твое состояние… Ну что ж. Я вас покидаю. Мне еще нужно засвидетельствовать почтение господину Итинари. Я пошел, господа!
— Постойте, подождите минутку! — вскочила с места Фусако.
Самоуверенность Тангэ, решившего, что Омура уже полностью в его руках, по-видимому, возмутила ее и привела в замешательство.
Но Тангэ даже не обернулся. Пока она нагибалась за уроненной впопыхах сумочкой, он скрылся за дверью.
Охранники, которые собрались за стеклянной дверью и глазели на диковинный мундир, в испуге расступились.
Опередив Фусако, Куросима поднял упавшую сумочку и, подержав ее в руках, сказал:
— Что-то тяжеловата для дамской сумки…
— Возможно, — резко ответила Фусако, выхватывая ее у него из рук.
