Ключи от висячего замка были у Куросимы и у секретаря управления делами Канагаи. Во-первых, Соратани мог вчера ночью, пока Куросима спал, вытащить у него ключ из кармана кителя, лежавшего возле подушки. Проникнуть затем в кладовую через запасный выход первого корпуса было нетрудно. Если бы кто-нибудь из караульных застал его там, он всегда мог сказать, что кто-то из заключенных во время его дежурства попросил срочно достать ту или иную необходимую вещь. «Любезность в отношении иностранцев» была первой заповедью для всех сотрудников лагеря. Впрочем, поздней ночью его там никто и не мог застать. Во-вторых, Соратани мог преспокойно взять ключ и у секретаря управления делами Канагаи. У того ключ всегда валялся на столе. Кладовая не оружейный склад, ничего особенно ценного там не хранится. Когда кто-либо из сотрудников просил ключ, ссылаясь на необходимость взять или обменять какую-нибудь вещь из инвентаря, слабохарактерный Канагаи никогда не отказывал в просьбе. Таким образом, у Соратани была полная возможность попасть на склад и днем. Судя по всему, из всего барахла Омуры внимание Соратани привлекло только мыло. Это свидетельствовало о его проницательности. Осмотрев все три куска, он в одном из них обнаружил подозрительную трещину и в этом месте сделал разрез. Он, видимо, полагал, что найдет ямку, в которой спрятана записка или что-нибудь в этом роде. Но ничего не нашел. Остальные куски подозрения не вызывали, и он прекратил свой «частный сыск».
Куросима вскочил и стал осматривать стеллажи с казенным имуществом. В картонной коробке он обнаружил штук пять или шесть ножей. Он тщательно осмотрел каждый. Следов мыла ни на одном не было. Впрочем, Соратани мог обтереть нож носовым платком. Держа нож в руках, движимый непонятным ему самому побуждением, Куросима присел на корточки. Перед ним лежали два целых, нетронутых куска мыла. Лишь на одном была чуть заметная трещинка. Куросима воткнул острие ножа в этот кусок.
Мыло оказалось на редкость твердым. Нож отскочил от фабричной марки «999». Не мыло, а брусок цемента! Куросима обливался потом. Прошло минут семь, а он едва добрался до середины. Соратани, по-видимому, исследовал только один кусок, просто потому, что у него не хватало времени. Работа оказалась слишком трудоемкой, и он испугался, что его кто-нибудь застанет за этим занятием. Куросима удвоил усилия. Десять минут ушло у него на то, чтобы распилить проклятый кусок засохшего мыла пополам. Но и в этом куске ничего не оказалось. Со вторым куском он провозился пять минут. Результат был тот же.
«Ни черта», — безнадежно махнул рукой обессилевший Куросима и криво усмехнулся. Дурацкая фантазия! Зря только потратил столько сил. Хоть в пену его смыль, и то наверняка ничего не найдешь.
Когда Куросима вернулся в приемную, Фусако там уже не было. Возле дремавшего на стуле Фукуо Омуры скучал охранник.
— Она вспомнила про срочное дело и убежала, сказала, что еще раз придет, — пояснил охранник.
— Она ничего не просила мне передать?
— Нет, только привет.
Куросима взглянул на часы. В общей сложности он провел на складе двадцать восемь минут. По-видимому, и сегодняшнее ее свидание с Фукуо кончилось ничем. Это он и предполагал, и все же ему было жаль Фусако, так цеплявшуюся за надежду.
— Ну и беспечный малый! — проговорил охранник, давая легкий подзатыльник похрапывающему на стуле Омуре. Но тот не просыпался и сидел, свесив до пола длинные руки, напоминая гориллу, мирно дремавшую на дереве в джунглях.
— Либо беспечный малый, либо искуснейший актер, — отозвался Куросима.
— Вы что-то сказали?
— Нет, ничего. Покараульте еще немного. Я зайду к начальнику. Там у него дожидается еще один посетитель.
Куросима направился к двери, но охранник остановил его:
— Это тот, что в мундире? С золотыми штуками? Так он уже ушел.
— Ушел?
— Да. Пришел сюда, а тут женщина. Заворчал, схватил чемодан, пошел в бюро пропусков, переоделся в пиджак… А за ним и она, будто вдогонку.
— Вдогонку?
— Да вроде бы.
— А когда они ушли? — невольно тоном следователя спросил Куросима.
— Да минут десять назад. Они еще, наверно, на станции электрички.
Фусако, конечно, могла вспомнить и про какое-то срочное дело, но могла и побежать вдогонку за Тангэ. Это на нее похоже. Когда Тангэ при упоминании загадочного слова «жар» усмехнулся с таким видом, что ему, мол, все ясно, на ее лице отразилась решимость во что бы то ни стало заставить его раскрыть карты. Но зачем за ним бежать? Внезапно Куросиме пришло на ум профессиональное словечко «слежка». Но оно как-то не вязалось с образом Фусако.
— Отведи, пожалуйста, Омуру в первый корпус, — попросил Куросима охранника и быстро вышел.
Перед лагерем простирался голый, без единого деревца, двор. Здесь же была автомобильная стоянка. За двором начиналось заводское шоссе, над которым в ветреную погоду клубилась белая пыль. Чуть подальше высился перекинутый через канал Камосаки арочный мост, а сразу за ним небольшой муниципальный причал. Рядом с причалом находилась станция частной электрички, проходившей через новый промышленный район.
