Как раз и тог момент, когда Куросима приблизился к станции, состав электрички из трех грязновато-оранжевых вагонов проезжал через переезд заводского шоссе. Куросима остановился у шлагбаума. Во втором вагоне он увидел Тангэ в белом полосатом пиджаке. В третьем, последнем вагоне показалась фигура Фусако в шелковом платье. Разыскивая свободное место, она проходила мимо служебного купе. В следующую секунду поезд тронулся. «Не иначе как она и в самом деле установила за ним слежку», — подумал Куросима. Шлагбаум поднялся, и мимо Куросимы в облаке пыли прогромыхала восьмитонка. Некоторое время он за пылью ничего не видел.
— Эй! Послушайте! — раздался чей-то голос.
Хотя шлагбаум был поднят, у переезда напротив все еще стоял большой автомобиль иностранной марки. Человек за рулем в гавайской рубашке, похожий на американского японца, делал рукой какие-то знаки. Куросима был в форме и подумал, что тот принимает его за городского полицейского. Он подошел к машине.
— Кто-нибудь сбежал? — спросил шофер.
— Сбежал? — Неожиданный вопрос насторожил Куросиму, и он уставился на квадратное лицо жевавшего резинку шофера.
— Вы ведь из иммиграционной полиции? Наверное, кого-то ловите?
— Да нет, никто не сбежал, — небрежно бросил Куросима. Этот большой автомобиль он, кажется, видел на автомобильной{2} стоянке у лагеря. Скорее всего это служащий какого-нибудь пароходного агентства привозил передачу опоздавшему к отплытию и находящемуся в лагере матросу. — У нас еще не было ни одного побега.
— Ни одного побега? — с расстановкой произнес шофер, перестав жевать резинку и скорчив странную мину. Затем он сверкнул глазами в сторону уходившей вдаль электрички, произнес «о’кэй!» и, помахав на прощание, тронул машину.
Огромная иностранная машина, словно хвалясь своим техническим совершенством, двинулась с места, едва он нажал на стартер, проскочила через переезд и тотчас скрылась. Куросиму обдало газом и пылью. Неприятный осадок остался у него и на душе от разговора с этим американским японцем.
Вернувшись в лагерь, он на всякий случай заглянул в бюро пропусков и спросил, не приезжал ли кто с передачей для заключенных из пароходного агентства.
Нет, сегодня никого не было, — ответил средних лет вахтер.
— А малый в гавайской рубашке, похожий на японца из Америки, ни к кому тут не приезжал?
— Да, был такой. Приезжал на прием к начальнику.
— К начальнику?
— Да. Как только я по телефону назвал его, начальник приказал сразу же пропустить.
— Как его фамилия?
— Вроде бы Дэв Ока.
— Дэв Ока? А что, он был по личному или по служебному делу?
— Вы лучше справьтесь у самого начальника, — недовольно ответил вахтер.
Справедливо. Ведь не станет же вахтер спрашивать начальника лагеря, по какому вопросу он кого принимает! Если этот Дэв Ока, случайно сболтнувший о «побеге», имея в виду не то Тангэ, не то Фусако, приезжал сюда по делу, связанному с Фукуо Омурой, то начальник лагеря, естественно, проинформирует об этом Итинари, а тот сообщит Куросиме и даст ему нужные указания.
А не следил ли этот человек за Фусако, которая увязалась за Тангэ? Нет, нелепая фантазия. Куросима напрягал память, но никак не мог ясно вспомнить, была ли машина Дэва Оки на автомобильной стоянке возле лагеря в тот момент, когда он выходил из ворот. Отчетливо он помнил одно: из окна приемной он видел сверкавший на солнце черный корпус машины.
«Что-то нервы стали пошаливать», — качая головой, пробормотал Куросима. Дикие фантазии лезут в голову. И все из-за этого запутанного дела. Остается одно: выяснить, наконец, кто же такой этот Фукуо Омура.
Начальник отделения встретил Куросиму с кислой миной.
— Ты где это пропадаешь?
— Я снова пересмотрел вещи Омуры.
— А ведь те двое, что приходили сегодня, вместе ушли.
— Да, мне сказали.
— И все безрезультатно. Пожалуй, зря они сюда ходят. — Выражение лица у Итинари смягчилось. — Может, и в самом деле лучше отдать его на попечение хозяйке китайской харчевни?
— Неплохой вариант. На худой конец можно и так. Но, по-моему, лучше подождать еще несколько дней.
— Может, ты и прав. Хоть он и человек без подданства, нельзя превращать его в игрушку, а то ведь эти посетители ходят сюда словно забавляться. А мы, если не считать газетной публикации, ничего конкретного не предпринимаем и никакого плана действий у нас нет.
— У меня на этот счет есть соображения.
— У меня тоже… Но сначала послушаю тебя.
— Я считаю, что при всех обстоятельствах не следует игнорировать сам факт необычайного упорства, с каким вся троица цепляется за Фукуо Омуру. Думаю, это не случайно. До сих пор нас интересовало только одно — опознание личности Омуры. А так как версии противоречивы и нисколько нам не помогают, это раздражает нас. И вот я думаю, не попробовать ли нам сначала вскрыть истинную подоплеку их интереса к Омуре. Может быть, так мы скорее приблизимся к цели? Как вы считаете?
