— О нет, — ответил инженер. — Не дай бог! Дело обстоит так: на единицу плотности атмосферы приходится микроскопическая, всего одна 460-миллионная доля отвратительного запаха. Будь она побольше, мы бы уже имели дело с ядовитым веществом, поражающим нервную систему.
Куросима делал пометки в записной книжке. «Надо поставить его на место», — подумал он и, отложив карандаш, сказал:
— Позвольте вам возразить. Вчера в начале одиннадцатого вы сбрасывали большое количество меркаптана в канал. Стоя на берегу канала, я собственными глазами видел, как со стороны вашего завода поднималось густое облако белого тумана.
— Да, мы должны перед вами извиниться, — смущенно развел руками инженер.
— Мы чуть не задохнулись! — выкрикнул Канагаи. — И заключенные, и сотрудники. Как раз в момент, когда на время затих тайфун, хлынул этот ужасный газ.
— Я не думаю, чтобы количество меркаптана было столь уже велико, — по-прежнему спокойно отвечал инженер. — Я еще раз подтверждаю, что в нашей установке для десульфуризации никаких повреждений, никаких изъянов нет, Просто вчера мы в порядке эксперимента попробовали сбросить меркаптан вместе с другими отходами в воду… Вы говорите, что густой туман был белого цвета, но меркаптан бесцветный газ. По всей видимости, это был просто отработанный водяной пар. У нас имеется специальный измерительный прибор, так называемый газохроматограф, и он показал, что было выпущено обычное количество газа. Беда в том, что в тот момент воздух был неподвижен и много газа перекинулось через канал.
— Значит, это был эксперимент? — спросил Куросима, и его задор сразу ослаб. — Только эксперимент…
— Но это… это ведь не ш-шутка! — заикаясь от возмущения, проговорил Канагаи.
— Да, мы допустили непростительную ошибку, — покорно опустил голову инженер. — Надеюсь все же, что расстанемся мы друзьями.
— Простите, но я не понимаю, — раздраженно заговорил Куросима. — Вы утверждаете, что, как правило, ваш завод не выпускает в воздух этот вонючий газ. Откуда же он тогда берется? Может быть, виноват нефтяной завод Мэйте или химический завод Тэнко, расположенные выше по каналу?
— О других я ничего не могу сказать, — ответил инженер, но выражение лица говорило об обратном.
Вряд ли он просто старается снять вину со своего завода. Значит, виноваты другие? Полное поражение. Оставалось только связаться с городской комиссией по борьбе с загрязнением воздуха и вместе искать виновников.
Оба поднялись, чтобы откланяться, и Куросима заметил в углу конторы мензурки, колбы и другое лабораторное оборудование. «А ведь, наверно, они здесь не просто так валяются», — подумал он вдруг и обратился к инженеру:
— У вас здесь, я вижу, оборудование для целой химической лаборатории!
— Да, приходится делать кое-какие анализы, — подозрительно покосился на него инженер.
Тогда Куросима вынул из кармана кусочек мыла покрупнее из тех, что подобрала Фусако, и спросил:
— Простите за нескромность, вы не могли бы определить состав этого мыла, изготовленного в одной из стран Юго-Восточной Азии?
— Какой странный цвет, — удивился инженер.
— Один из наших заключенных целое лето продержал его в азиатских тропиках… наверное, поэтому… Вы не могли бы определить состав мыла?
— Видите ли… Обычно мыло изготовляется путем добавления кальцинированной соды к жирным кислотам, получаемым посредством гидролиза масел или жиров. Определить состав по виду невозможно. Оставьте его у нас, и дня через два-три мы дадим ответ.
— О, это очень любезно с вашей стороны, — обрадовался Куросима.
Ему даже показалось, что он только ради мыла и пришел.
Такси въехало во двор университета Тодзё на Суругадай. Куросима через ветровое стекло отыскивал глазами Фусако.
Был разгар летних каникул, и кругом ни души. Залитый лучами палящего солнца пустынный университетский двор словно вымер. Какая-то студентка прошмыгнула в подъезд, Куросима чуть не принял ее за Фусако. Такси остановилось возле старого, увитого диким виноградом пятиэтажного здания.
Фусако нигде не было. Значит, она все-таки испугалась и решила не играть с огнем.
Куросима был глубоко разочарован.
Поторапливая Омуру, удивленно озиравшегося вокруг, он вошел с ним в здание. Несмотря на каникулярное время, профессор Сомия оставался на факультете. Ему предстояло осенью возглавить экспедицию по раскопкам древних стоянок человека в Западной Азии, и сейчас он занимался ее подготовкой.
Шагая по тускло освещенному гулкому коридору с каменным полом, Куросима вдруг удивленно остановился. Из-за раскрытой створки двери, отливавшей черным блеском, неожиданно показалась молодая женщина. Это была Фусако.
— Я приехала на полчаса раньше, — улыбаясь, заговорила она, — и решила ждать здесь. Слишком жарко на улице.
От нее пахло тонкими духами. Она была в блузке из органди и в желтой плиссированной юбке, и от всей ее тонкой, гибкой и крепкой фигурки веяло каким-то новым очарованием. Ни тени страха или тревоги не было на ее лице.
