—
— «Литература травм» — это сейчас модно, и поэтому она вошла в джентельменский набор тех, кто рассуждает о словесности в эфире и Сети. Когда-то мой приятель остроумно называл паленую водку «симулякром». Тоже было модное словцо. Однако всякое новое, как я считаю, это просто понятое старое. «Три товарища» — разве не «литература травм»? А «Тихий Дон»? Не говоря уже о книге «Перед восходом солнца» Зощенко. Но в нашей культурной традиции читателя погружали в «историю травмы», чтобы помочь исцелиться, а не из коммерческого садизма. Такую практику правильнее назвать не «литературой травмы», а «травматической литературой», столь любимой «Большой книгой» и «Ясной поляной». Если при Советской власти автора всячески принуждали к оптимизму, то теперь его разными способами принуждают, напротив, к пессимизму, к греху уныния. Помните, в Британии после войны было направление в литературе — «Разгребатели грязи»? Авторов «литературы травм» я бы назвал «искателями грязи». Они, словно специально заточены на упоение негативом. Лично я в своих книгах борюсь с «травмами» при помощи смеха, иронии, сарказма. Грязью лечат суставы, но не души.
Любопытно, что зарубежные специалисты норовят часто свести «литературу травм» исключительно к русскому материалу. Да, в нашем прошлом немало обидных страниц. А разве в американской, немецкой или британской истории мало своих язв и травм? Сколько угодно, только успевай отчаиваться, но западный мир к своим недостаткам снисходителен, а вот к нашим непримирим, и его установка: тотальная «гулагизация» нашей истории и угрюмая «солженизация» нашей литературы. Цель — убедить мыслящий слой страны в том, что наша цивилизация отвратительна, поэтому беречь и защищать «эту Гоморру» не стоит. Если учесть, что мы по своему психологическому складу склонны к повышенной самокритичности и абсолютизации несовершенств дольнего мира, то принудительный советский оптимизм, столь раздражавший меня в юности, теперь не кажется мне такой уж нелепицей.
Вот любопытный пример. Почти в те же годы, что и декабристы, в Лондоне были казнены заговорщики, кажется, их было столько же. Англичане полюбовались казнью, разошлись и забыли. А у нас декабристы разбудили Герцена, а тот сами знаете кого возбудил. В нашей стране с литературой и кинематографом травм надо быть очень аккуратным. Еще пример. «Путешествие из Петербурга в Москву». Как показали исследования специалистов-филологов (всем рекомендую великолепную книгу Ольги Елисеевой в ЖЗЛ), многие обличительные пассажи Радищева, жутко травмированного половой жизнью (он не только сам заболел в юности сифилисом, но и перезаражал потом кучу близких), оказались на поверку прямыми заимствованиями из английской публицистики того времени, где они таки и остались словами.
А у нас? Ох, не зря его дальновидная матушка Екатерина упекла…
—
— Знаете, Ольга, я сам себе уже напоминаю сердитого ворона из стихотворения Эдгара По, но, тем не менее, продолжу каркать. Если вы обратили внимание, по ТВ во время карантина снова, как в советские времена, стали демонстрировать в записи театральные спектакли последних 10–20 лет. Удивительно, но это исключительно отечественная и зарубежная классика, поставленная на двух-трех столичных сценах, возлюбленных «Золотой маской». Остальные, включая великолепные губернские театры, оказались за кадром. При этом ни одного спектакля по пьесам так называемой «новой драмы», царившей в российском театре последние четверть века, показано на ТВ не было. Почему? Во-первых, эти спектакли хороши только для премиальных жюри, а зритель с них просто уходил. Во-вторых, пришлось бы «запикать» половину текста. Таким образом, наглядно подтвердилась моя давняя точка зрения: «новая драма» — это по своей сути маргинальное явление, посредством жесткого навязывания превращенное в мейнстрим, увы, не без участия государства. И сделано это было за счет угнетения «нормальной», востребованной зрителем традиционной драматургии, которая была, напротив, системно маргинализирована и тоже при помощи государства. Национальная ассоциация драматургов (НАД) и ООО «Театральный агент», учредив конкурс «Автора — на сцену!», пытаются как-то поправить ситуацию, но трудно за три сезона да еще на свой кошт восстановить то, что разрушали десятилетиями не считая казенных денег.
