Даффи вновь устремил взгляд на Лори. Всего несколько недель назад мы все вместе ходили ужинать в ресторан – Даффи с женой и мы с Лори. Казалось, это было в другой жизни.
– Мы уже почти закончили. Скоро уйдем.
Она кивнула, слишком рассерженная и убитая горем, чтобы уверять его, что все в порядке.
– Пол, – обратился я к нему, – он этого не делал. Я хочу сказать это тебе на тот случай, если мне не представится другой возможности. Вероятно, мы с тобой какое-то время не будем общаться, так что я хочу, чтобы ты услышал это от меня лично, понимаешь? Он этого не делал. Он этого не делал.
– Ясно. Я тебя понял.
Пол развернулся, чтобы идти.
– Он невиновен. Точно так же невиновен, как твои собственные дети.
– Ясно, – повторил он и зашагал прочь.
Вдалеке у туй кролик сосредоточенно что-то жевал.
Уже стемнело, полицейские и зеваки разошлись, а мы все ждали Джейкоба. Он так и не появился.
Все это время мальчишка прятался, в основном в парке Колд-Спринг, на чужих задних дворах и в игрушечном домике на детской площадке за начальной школой, в которую он когда-то ходил. Там его и обнаружили полицейские около восьми часов вечера.
Он безропотно позволил надеть на себя наручники, было написано в полицейском рапорте. Не пытался сбежать. Навстречу полицейскому вышел со словами «Я тот, кого вы ищете» и «Я этого не делал». Когда полицейский пренебрежительно поинтересовался: «Каким же образом тогда на теле оказались отпечатки твоих пальцев?» – Джейкоб выпалил – не знаю уж, была ли это с его стороны глупость или тонкий расчет: «Я его нашел. Он там лежал. Я попытался поднять его, чтобы помочь. Потом увидел, что он мертв, испугался и убежал». Это было единственное, что Джейкоб сообщил полиции. Видимо, он, хоть и с опозданием, понял – подобные опрометчивые признания могут выйти ему боком – и не проронил больше ни слова. Джейкоб как мало кто другой из его ровесников понимал всю ценность Пятой поправки. Потом будет выдвинуто немало гипотез относительно того, с какой целью Джейкоб сделал это единственное признание, насколько продуманным и расчетливым оно было. Кое-кто даже намекал, что он подготовил эту маленькую речь заранее и потом лишь сделал вид, что признание вырвалось у него случайно, – что все это с самого начала было с его стороны тщательно срежиссированным спектаклем, призванным подтвердить его невиновность в глазах окружающих. Все, что я знаю наверняка, – это что мой сын никогда не был ни настолько умным, ни настолько хитрым, каким его описывали в средствах массовой информации.
Как бы то ни было, единственным, что после этого услышали от Джейкоба полицейские, – это многократно повторенное «мне нужен мой папа».
Устроить, чтобы его в тот же вечер выпустили под залог, оказалось невозможно. Его отправили в кутузку в Ньютоне, в миле или двух от нашего дома.
Нам с Лори позволили ненадолго увидеться с ним в крохотной, без окон комнатушке для свиданий.
Сын был просто раздавлен. Глаза покраснели, лицо пылало, на каждой щеке багровела горизонтальная полоса, похожая на боевую раскраску. Он явно был до смерти напуган. И в то же самое время старался держать себя в руках. Вид у него был напряженный, замороженный, похожий на робота. Мальчишка, пытающийся имитировать мужественность, ну или, по крайней мере, мужественность в ее подростковом понимании. Пожалуй, именно от этого у меня защемило сердце – от того, как он изо всех сил старался храбриться, силился похоронить весь этот клубок эмоций: панику, гнев, боль – внутри себя. Он долго не продержится, подумал я. Душевные силы его явно на исходе.
– Джейкоб, – срывающимся голосом спросила Лори, – с тобой все в порядке?
– Нет! Ясное дело, нет. – Он взмахнул рукой, обводя комнатушку вокруг себя, всю эту ситуацию, в которой он оказался, и состроил сардоническую гримасу. – Я покойник.
– Джейк…
– Они говорят, что это я убил Бена? Чушь. Чушь собачья. Я не могу поверить, что это все происходит со мной. Я просто не могу в это поверить.
– Послушай, Джейк, это ошибка, – убеждал я. – Это какое-то чудовищное недоразумение. Мы со всем разберемся, понял? Я не хочу, чтобы ты терял надежду. Это еще только начало. Впереди длительный процесс.
– Я не могу в это поверить. Просто не могу в это поверить. Это все как… как у этого… – Он воспроизвел звук взрыва и изобразил в воздухе руками ядерный гриб. – Ну… этого… как его там? Тот чувак? Из этой истории.
– Кафка?
– Нет. Ну, тот, из этой, как ее там? Кино такое.
– Я не знаю, Джейк.
– Ну, он там еще обнаруживает, что мир – на самом деле не мир. А что-то вроде сна? Компьютерная симуляция? И он пытается увидеть реальный мир. Ну, такой старый фильм?
– Что-то мне ничего такого не приходит в голову.
– «Матрица»!
– «Матрица»? Это, по-твоему, старый фильм?
– Кину Ривз, папа? Пожалуйста!
Я покосился на Лори:
– Кину Ривз?
Она пожала плечами.
У меня не укладывалось в голове, как Джейк даже в такую минуту способен говорить глупости. И тем не менее он это делал. Он остался все тем же дуралеем, каким был всего несколько часов назад – да что там, каким был всегда.
– Папа, что со мной будет дальше?
