– Мы станем бороться. Бороться изо всех сил.
– Нет, я имею в виду, не вообще. В ближайшее время. Как все будет происходить дальше?
– Завтра с утра тебе предъявят обвинение. Они просто его зачитают, назначат залог, и ты отправишься домой.
– И какой будет залог?
– Завтра выясним.
– А вдруг он окажется нам не по карману? Что тогда со мной будет?
– Мы найдем деньги, не переживай. У нас есть сбережения. У нас есть дом.
Джейкоб шмыгнул носом. Он тысячу раз слышал, как я жалуюсь, что с деньгами туго.
– Простите меня, пожалуйста. Я не делал этого, клянусь. Да, я не идеальный ребенок, знаю. Но я этого не делал.
– Я тебе верю.
– Джейкоб, ты – идеальный ребенок, – добавила Лори.
– Я даже толком не знал Бена. Он был просто один из ребят из школы. Зачем мне понадобилось бы это делать? А? Зачем? С чего они вообще взяли, что это я?
– Не знаю, Джейк!
– Ты же ведешь это дело! Как ты можешь этого не знать?
– Я этого не знаю.
– То есть ты просто не хочешь мне говорить.
– Нет. Не говори так. Ты что, думаешь, что я раскручивал версию, что убийца – ты? Серьезно?
Он покачал головой:
– Значит, я вот так взял и без причины – без всякой причины – убил Бена Рифкина? Это просто… просто… я даже не знаю, что это такое. Это бред какой-то. Все это просто какой-то натуральный бред.
– Джейкоб, тебе не нужно нас убеждать. Мы на твоей стороне. Всегда. Что бы ни случилось.
– Господи. – Он вцепился себе в волосы. – Это все Дерек. Это он. Я знаю.
– Дерек?! Почему Дерек?
– Он просто… ну, в общем… у него сносит крышу из-за всего подряд. Достаточно любой ерунды, чтобы его переклинило. Честное слово, когда я выйду отсюда, я его прибью. Честное слово.
– Джейк, я не думаю, что Дерек мог так поступить.
– Еще как мог. Вот увидишь. Это он.
Мы с Лори озадаченно переглянулись.
– Джейк, мы вытащим тебя отсюда. Мы внесем залог, какую бы сумму ни назначили. Деньги найдем. Мы не допустим, чтобы ты сидел в тюрьме. Но эту ночь тебе придется провести здесь, только до того, как с утра будет предъявлено обвинение. Встретимся утром в суде. Мы наймем адвоката. Завтра к ужину ты будешь дома и будешь спать в своей собственной постели. Обещаю.
– Мне не нужен никакой адвокат. Мне нужен ты. Ты будешь моим адвокатом. Кто может быть лучше?
– Я не могу.
– Почему? Я хочу, чтобы меня защищал ты. Ты мой отец. Ты мне нужен.
– Джейкоб, это плохая идея. Тебе требуется опытный адвокат по уголовным делам. В любом случае я уже обо всем договорился. Я позвонил моему другу, Джонатану Клейну. Он очень, очень хороший адвокат, честное слово.
Джейк с расстроенным видом нахмурился:
– Все равно ты не мог бы быть моим адвокатом. Ты же прокурор.
– Уже нет.
– Тебя уволили?
– Пока еще нет. Я в отпуске. Возможно, они уволят меня позднее.
– Это все из-за меня?
– Нет, не из-за тебя. Ты ничего не сделал. Просто так положено.
– И что ты будешь делать? В смысле, как ты будешь зарабатывать? Тебе нужна работа.
– Не переживай из-за денег. Деньги – моя забота.
В дверь постучал полицейский, совсем молоденький мальчик, которого я не знал, и произнес:
– Время.
Лори сказала Джейкобу:
– Мы тебя любим. Мы очень-очень тебя любим.
– Ясно, мама.
Она обняла его. Какое-то время он стоял не двигаясь; с таким же успехом Лори могла бы обнимать дерево или каменную колонну. В конце концов он слегка пошевелился и похлопал ее по спине.
– Ты же знаешь это, Джейк? Ты знаешь, как сильно мы тебя любим?
Поверх ее плеча он закатил глаза:
– Да, мама.
– Ну, ладно. – Она отодвинулась от него и утерла глаза. – Ладно.
Джейкоб, казалось, тоже балансировал на грани того, чтобы расплакаться.
Я обнял его. Притянул к себе, крепко прижал, потом отступил. Окинул взглядом с ног до головы. Колени его джинсов были в грязи – он целый день провел, прячась в парке в дождливый апрельский день.
– Держись там, ладно?
– И ты тоже, – отозвался он и тут же усмехнулся, сообразив, как глупо прозвучал его ответ.
Мы оставили его там.
До утра было еще далеко.
В два часа ночи я без сил лежал на диване в гостиной. Я чувствовал себя выброшенной на песок рыбой, не в состоянии ни заставить себя пойти в спальню, ни заснуть там, где лежу.
Лори спустилась, босая, в пижамных штанах и своей любимой бирюзовой футболке, которая была уже настолько изношена, что в ней теперь можно было только спать. Груди ее под футболкой понуро висели, проиграв бой возрасту и гравитации. На голове у нее было черт знает что, глаза полузакрыты. При виде ее я чуть не разрыдался. Остановившись на третьей ступеньке, она сказала:
– Энди, идем в постель. Сегодня мы все равно ничего уже больше сделать не сможем.
– Скоро пойду.
– Никаких «скоро», сейчас. Идем.
– Лори, присядь, пожалуйста. Нам нужно кое-что обсудить.
Она прошлепала через холл и присоединилась ко мне в гостиной, и этот десяток шагов, похоже, окончательно согнал с нее всякие остатки сна. Я был не из тех, кто часто о чем-то просит. Поэтому, когда я попросил, это ее встревожило.
– Что такое, милый?
– Присядь. Я должен кое-что тебе рассказать. Это все равно скоро всплывет.
– Про Джейкоба?
– Про меня.
