Дедушка почему-то не хотел, чтобы кто-либо, кроме него, их изучал. Мне в детстве казалось, что в них содержится формула вечной молодости и здоровья.
Один раз мне удалось-таки дорваться до случайно забытого на столе листа. И я даже разобрала одну маленькую запись: «1/2 немб. на ночь». И всего-то! Полтаблетки снотворного нембутала перед сном! И никакого средства Макропулоса.
– Колит, гастрит, холецистит, простатит…
– Нитроглицерин, висмут, ацидин-пепсин, нембутал, циннаризин, фестал, аллохол, уголь активированный…
Сейчас уже не вспомню названий всех дедушкиных лекарств, которые тогда знала назубок. Да и название части болезней – возможно, важных – запамятовала. Время сделало свое дело.
Многие из тех лекарств сегодня, наверное, уже не выпускают. И диагнозы ставят иные. А в детстве я поражала взрослых своим знанием названий лекарств и медицинских терминов.
Эти слова упали на благородную почву – мою неплохую память. И я заучила их, как мантры, еще не понимая, от чего уголь, а от чего – циннаризин; что такое колит и что тревожит при простатите.
В нашей малогабаритной квартире, помимо меня, мамы, бабушки и дедушки, комфортно существовало огромное здание, которое занимало изрядную, а может, и большую часть нашей моральной территории, если можно так выразиться. Имя ему – дедушкино здоровье. Вернее, нездоровье.
О, как оно пышнело и развивалось. Как оно оккупировало часть моего детства. Каким особенным, уникальным цветом цвело. Как требовало к себе особого подхода, скрупулезного внимания и длительных обсуждений с бабушкой на полутонах.
Бабушка вздыхала:
– Иосенька, он такой больной, такой больной… Живет и держится на одних воле и дисциплине!
Вообще слово «дисциплина» бабушка произносила часто. В нашей семье умеют воспитывать дисциплинированных людей.
Сейчас, спустя почти четверть века после его смерти, до меня дошла грустная истина: дедова дисциплина родилась не из одной из главных советских ценностей – силы воли. Вовсе не из нее. Силу воли у нас тогда пропагандировали, ибо жизнь и работа многих в условиях совка могла держаться на одной только силе воли.
А вот дисциплина дедушки базировалась вовсе не на силе воли. Отнюдь. Ее основой был страх. И опять он.
Утро испуганного человека начиналось с гречневой каши со сливочным маслом, которая запивалась заварным кофе со сливками. Кофе варился в кофейнике. В таком – советском, металлическом, с фильтром в дырочку.
На обед был суп с мясными фрикадельками на бульоне, с картошкой, кругами моркови и горстью овсянки. За ним – говяжьи тефтели из того же фарша (в них добавляли булку после того, как откладывали часть фарша на фрикадельки!) с картофельным пюре. Вечером – тоже пюре, но с вареной рыбой. То был хек, минтай или путассу. Еще были чай и кусочки белого батона – только городского, самого пресного. В кофе поначалу добавлялся сахар. Но потом дедушка громогласно и во всеуслышание объявил, что виновник его бед – сахар, этот белый яд человечества. И от него отказался. Легко. Бабушка, как обычно, восхищалась:
– Какая у Иосеньки сила воли! Если бы не она, его давно бы уже не было.
Бабушка, добрая душа, вспоминала, как в шестидесятых Иосенька «чуть не умер». Но его дисциплинированность и сила воли вытащили больного с того света. Жизнь дедушки бабушка воспринимала как ежедневный подвиг. А мне всегда ежедневным подвигом казалась жизнь бабушки.
(Я как-то раз сильно объелась клубникой – началась аллергия. Зудящая сыпь покрыла все мое тело. С тех пор прохладно отношусь к этой ягоде и легко от нее отказываюсь. Никакой силы воли. Один страх.)
Подвигом ее жизнь сделал Совок. На вопрос, чем она занимается на пенсии, бабушка с иронией отвечала: «Обслуживаю». Только это слово оставалось свидетельством того, что она все-таки осознавала свою роль.
Ха. В благословенном СССР обслуживание сводилось не к подаче кофе на серебряном подносе и наливании сливок из молочника. И роскошная музейная фарфоровая супница не входила в арсенал обсуживающего.
Никто не спрашивал у обслуживаемого участливо:
– Вам сливок побольше или поменьше?
Нет, все было гораздо заковыристей. Этот лабиринт Минотавра, этот квест, которым для советского человека оборачивалась охота за банальными продуктами питания, с успехом преодолеть было дано не каждому.
Ну вроде – что нужно-то? Ну говядина, ну картошка, ну масло, ну греча.
Вергилием по советскому миру охоты за продуктами питания, по этим кругам повседневного ада была моя бабушка. Встав часов в семь утра, она темной улицей шла в соседний универсам. Бабушка всегда хвасталась: «Я всю жизнь легко рано встаю». Погода могла быть любая. Но – сами понимаете – охота пуще неволи. И бодренько – к восьми утра, к открытию заветного продмага.
И вот сонный соотечественник лениво отворяет стеклянную дверь в Царство еды.
Но это не просто некое сонное мурло – это Страж и Повелитель наших бедных желудков.
И все. Врата распахнуты. Вперед! Ура, товарищи! К прилавкам!
