Вот мясной отдел. Там продавщица с руками, как у кариатиды, взвешивает мясо. По ее красной роже видно, как она нас, жалких физиков, мерзких лириков, ничтожных ученых, презирает. Робко тыкаешь ей в приглянувшийся кусок говядины. Она лихо «вешает» его и выдает вместе с «чужой» костью и куском серо-коричневой очень экологически чистой бумаги (правда, мы тогда понятия не имели о безвредности и натуральности оберточной бумаги, которая размокала и прилипала к продуктам). В цене же был глубоко нечистый экологически полиэтилен. Мешочки из этого материала берегли: стирали и вывешивали сушиться на батарею парового отопления. Главное – хорошо стирать. И помнить, из-под чего ты мешочек стираешь! А то бабушка как-то дала мне яблоко в школу в мешочке из-под дедушкиного хека. Как вонял этот мешочек!.. О стиральных машинах-автоматах тогда, наверное, можно было прочитать в фантастических романах…
Так вот, среднестатистический советский универсам. С мясом в корзине – это главное – к новым победам. Дальше – сливочное масло. Оно бывает заводской фасовки в белой бумаге с красно-синими надписями, упаковками по двести граммов. Килограмм – три рубля шестьдесят копеек. Развесное по три пятьдесят похуже. Да. Похуже. Его вывозят в огромных металлических корзинах. Расфасованным – все в пергаменте. И с ценой, нацарапанной все тем же простым карандашом.
Но что масло?! С маслом не было такой проблемы, как с ветчиной. К корзине с ветчиной требовалось подлететь быстрым ястребом. Высмотреть орлиным глазом хороший кусочек – мало жира, много мяса – и схватить, цапнуть, вырвать из рук конкурентов.
Российский сыр средней паршивости и сельдь иваси на вес, как и минтай, и путассу, и хек, были к услугам граждан страны победившей свободы и равенства. Над рыбой в СССР нужно было колдовать отдельно.
И о сырах – отдельно. Сыроваренная отечественная промышленность работала строго и аскетично. Разнообразием граждан СССР не баловала. Перепроизводство – это не наш метод. Оно, знаете ли, чревато кризисом. Помните, что было во время Великой депрессии в Америке? Помните, как распоясались преступники, всякие разные бонни и клайды? А бедность? А безработица? Об эффективной борьбе с ней в СССР написано выше.
Недопроизводство и недозакупки рождали не только дефицит, но и здоровый аскетизм. Не надо было мучиться проблемами выбора. Не надо было страдать от непонимания того, почему сыр с плесенью. Все просто: вот тебе сыр «Российский», вот «Пошехонский», вот «Костромской». Аскетично и патриотично. Мелькал «Рокфор». Дедушку его нерусское название почему-то отталкивало. Ему самому сыры было есть нельзя, поэтому он делал рекомендации нам. Рекомендовал сыр «Российский». Дед предпочитал все простое и безыскусное. Мне кажется, что и сегодня он не отошел бы от своей привычки к добротному аскетизму. Да. Добротный аскетизм был его коньком – личной традицией, от которой, я думаю, он и при сегодняшнем изобилии в магазинах не отступил бы ни на шаг. Страх и нежелание привлекать к себе внимание при желании все же жить с известным комфортом сформировало эту разборчивую скромность.
Разделка рыбы была прерогативой дедушки. Он знал, что с ней делать, этот мудрец. Если срезать кожу и весь ржавый слой, свидетельствующий о том, что скудный жир разложился от многочисленных заморозок-разморозок, потом нарезать аккуратными кусочками, залить водой, добавить лука и морковки, нарубленной кружками, несколько горошин черного перца, в конце – лаврового листика, то получится вполне себе милая вареная рыбка. На ужин. К пюре…
Если сельдь иваси обработать примерно таким же образом (только не варить, конечно), то ее даже можно есть! И форшмачок миленький из нее сварганить.
С растительным маслом все обстояло намного проще. В советских магазинах оно продавалось одного вида – подсолнечное, пахучее, нерафинированное. Такое не люблю. Особенно не люблю картошку, поджаренную на нем. Тут главным было – выбрать бутылку, где поменьше осадка.
Картошка – в коричневых бумажных пакетах. Гнилая. Перемороженная. Тут надо, опять же, уметь чистить: отделять зерна от плевел. Но ничё. Всего десять копеек за кг. Ах, благословенный Советский Союз, ах, низкие цены, ах, ничего, что ничего не было! Зато можно было за десять копеек кг нажраться говна.
Картошка – еще ничего. А вот вонючая колбаса по два двадцать кг – это было таки да! И почему говорят, что в СССР были качественные продукты? Неужели апологеты совка забыли адский запах этой липкой колбасы, от которой невозможно было отодрать серо-коричневую, оч-ч-чень чистую экологически оберточную бумагу?
Или кто-то из секты Восторженных Свидетелей совка не помнит, каким нефтяным запахом отдавало, как шипело на сковороде странно-бледного оттенка масло по три пятьдесят кг?
Плохое масло по приказу дедушки не отправлялось в масленку. Оно считалось маслом «для жарки». Продукты, приготовленные на нем, были вкуснее, чем поджаренные на «вонючем» растительном масле.
