Наставник знал, что правда расстроит Янь Хуэй, поэтому держал рот на замке. Он сострадал даже демонам, которых убивал. Он прятал нежность в глубине сердца и до самой смерти в одиночестве стойко нес свое бремя.
Янь Хуэй сжала кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони. Когда Тянь Яо перебинтовал ей колени и поднял голову, то заметил кровь у нее на руках. Юноша видел оцепенелый и подавленный взгляд девушки, но не знал, как ее утешить. Он хотел взять Янь Хуэй за руку, чтобы поделиться своим теплом, но понял, что… не может к ней прикоснуться.
Ему было стыдно. Никогда прежде он не испытывал столь глубокого отчаяния. Он досадовал на себя за бессилие в битве с Цин Гуаном и за то, что оказался неспособен тронуть сердце Янь Хуэй. По сравнению с наставником, который так много сделал для ученицы, не сказав ей ни слова, Тянь Яо почувствовал себя немощным и… жалким. Да! Презренным и жалким.
С самого начала он жаждал вернуть внутреннюю пилюлю и чешуйку защиты сердца. Он не раз проливал кровь Янь Хуэй, чтобы сломать магические печати. Он лгал, что в ее груди хранится одна лишь чешуйка. Он побудил Янь Хуэй вступить на путь демона, лукавил и постоянно подвергал ее жизнь опасности. А она без колебаний спасала его и защищала. Он же ничего для нее не сделал. Даже сейчас он ведет себя как бесчувственный чурбан, который не в состоянии выдавить ни единого утешительного слова. Разве же он имеет право к ней прикасаться?
– Тянь Яо, – Янь Хуэй закрыла лицо руками, усталая и павшая духом, – позволь мне побыть одной.
Да, он должен оставить ее в покое, раз все равно ничего сделать не может.
Тихонько закрывая дверь, юноша не выдержал и обернулся. Янь Хуэй не плакала, но не отнимала рук от лица. Ее плечи слегка подрагивали.
Когда дверь со щелчком захлопнулась, Тянь Яо опустил глаза: его переполняла досада на собственное бессилие. Он чувствовал себя горше, чем после предательства Су Ин двадцать лет назад.
Дракон сжал кулаки и поспешил ко дворцу Верховного государя Цинцю. Перед гигантским деревом, в стволе которого жил государь, юноше преградил путь демон-стражник. Однако не успел тот обратиться к гостю, как изнутри донесся голос государя:
– Впусти его.
Правитель ничуть не удивился визиту, словно заранее знал, что Тянь Яо придет. Государь восседал на троне. Солнечные лучи падали ему на лицо, слегка размывая черты древнего демона и придавая ему облик готового вознестись небожителя.
Тянь Яо сразу перешел к делу:
– Пятьдесят лет назад вы сражались с Цин Гуаном. Насколько он силен?
– Без внутренней пилюли ты ему не соперник, – без обиняков ответил девятихвостый лис.
– Есть ли другой способ его одолеть? – Юноша крепче сжал кулаки. – Если мы с вами вместе…
Верховный государь плавно взмахнул рукой, перебивая Тянь Яо. Он встал и медленно подошел к юноше.
– Знаешь, почему демоны тогда удалились на юго-запад, за Тройную гору?
Тянь Яо сразу же замолчал.
По слухам, пятьдесят лет назад Верховный государь и совершенномудрый Цин Гуан были равны по силе и оба пострадали в бою, но факт остается фактом… лакомый кусок всегда достается победителю.
– Цин Гуан был серьезно ранен, и небожители не могли продолжать войну. Мы поселились по разные стороны Тройной горы и пять десятилетий сохраняли мир. Я слышал, что все это время Цин Гуан повышал свой уровень силы с помощью внутренних пилюль демонов и одухотворенной ци горы Утренней звезды. Полагаю, он далеко продвинулся на пути совершенствования. Цинцю находится на юго-западе, здесь мало одухотворенной ци. Пятьдесят лет для меня – короткий срок, однако его достаточно, чтобы нарастить силу.
Государь сделал паузу и повернулся лицом к юноше.
– Его методы требовали или множества заурядных внутренних пилюль, или одной – очень мощной. Знаешь, почему Цин Гуан рискнул сразиться со мной, надеясь забрать мою, но не напал на тебя?
В прошлый раз Тянь Яо не принимал участия в войне, тем не менее при желании Цин Гуан мог с легкостью отыскать демона-дракона. Однако небожитель предпочел бросить вызов царству Цинцю и Верховному государю, вместо того чтобы сразиться с гордым одиночкой.
Юноша на мгновение опустил голову, вспоминая короткую стычку с Цин Гуаном, и в его глазах блеснул огонек.
– Его стихия – дерево. Он практикует древесную магию.
Стихией Тянь Яо был огонь, дракон совершенствовался тысячу лет. Его ци была так горяча, что сулила Цин Гуану неизбежную смерть.
– Ты как никто другой подходишь для борьбы с Цин Гуаном, – заявил государь. – Если бы пятьдесят лет назад тебя не удержала магия школы Вечного холода, ты бы помог нам одержать победу.
Однако тогда у Тянь Яо не было желания участвовать в битвах. Дракон перевидал великое множество войн, посвятил себя духовным практикам и мечтал в один прекрасный день вознестись на небеса. Он был уверен, что не имеет ничего общего с суетным миром.
– Демон-дракон Тянь Яо, – произнес государь Цинцю, подошел к юноше и указал на его сердце, – тебе нужна твоя внутренняя пилюля.
– Нет… ни за что. – Юноша опустил глаза.
Государь молча убрал руку.
– Подойдет любой другой способ.
Древний демон подумал и наконец сказал:
