Тина умерла на рассвете. Тео всю ночь просидел возле ее постели, держа ее за руку. Не было ни стонов, ни долгой агонии. Она ласково смотрела на юношу, полуприкрыв глаза, и с первым лучом солнца испустила последний тихий вздох. Лицо ее разгладилось и казалось выточенным из слоновой кости: необыкновенно тонкое, полупрозрачное, светлое лицо. Она таяла на глазах. Исчезли морщины, потемнели волосы, и печально-пленительный образ юной девушки предстал перед Тео. Он продолжал сжимать ее холодные, как лед, пальцы, наблюдая удивительную метаморфозу со сдержанным благоговением. Согласно завещанию Тины, он не стал соблюдать принятые в Алькаране похоронные ритуалы (три ночи сидеть над телом при свечах) и только обмыл тело и обрядил в длинную полотняную рубаху. На руках он отнес легкую, как пушинку, девушку в подвал, опустил в заранее вырытую могилу и припечатал тяжелой плитой с четырьмя выбитыми буквами.
Лишь тогда на него навалилась, вместе с могильным камнем, гнетущая пустота. Он был один: один на всем белом свете, на острове, даже звавшимся так же. Раньше он думал, что Одинокий остров назван так потому, что кругом больше нет других островов; теперь его настигло прозрение — это остров для тех, кому предназначено; остров вечных одиночек, отвергнутых миром, оставленных влачить свое жалкое существование среди камней и птичьих гнезд. Он упал лицом на сырую плиту и долго лежал так без движения, пока не вспомнил, что время идет и что с каждой минутой оно неумолимо приближает его ко встрече с чудовищем.
Отчаяние охватило его, и он вскочил и заметался. Выбежал наружу, но и там не мог найти себе места. Как безумный, носился он по всему острову, путаясь ногами в сетях и траве; затем вскочил в лодку и поплыл прямиком в Алькаранский порт.
Почти ничего не понимая, Тео быстрыми шагами поднимался вверх в город по улицам. Люди с ужасом расступались, завидев высокую черную фигуру мага. «Ведьмак с Одинокого острова, — переговаривались в толпе, — берегитесь!»
У него дрожали руки. Под нос себе он бормотал слова какой-то слышанной в детстве волшебной сказки: повторял, чтобы не забыть к сегодняшнему вечеру, но никак не мог собраться с мыслями — они выскальзывали из головы. «И тогда принцесса сказала дракону… сказала дракону… сказала…» Внезапно перед ним возникли стены рынка, и он, не сбавляя шаг, ринулся внутрь, словно пытаясь окунуться в самые светлые детские воспоминания.
Жуткой фантасмагорией показались ему людские лица, товары на прилавках, полчища жужжащих мух. Все, что он видел — только кровь на ноже мясника и искаженные предсмертными муками головы убитых животных; все, что он обонял — вонь гнилых овощей и тухлой рыбы; все, что он слышал — оглушительный гвалт и выкрики: «Прочь отсюда, колдун! Убирайся!» Случайно Тео оказался напротив столика торговца пряностями. Это был все тот же старик, что покупал травы у Тины. Он стоял, скрестив руки на груди, на лице застыла непроницаемая маска презрения. Тео подумалось, что он должен уведомить его о смерти волшебницы. Он остановился и глухо произнес из-под капюшона:
— Теперь я буду вместо Нее.
Старик ничего не ответил, но Тео показалось, что он еле заметно наклонил голову в знак согласия. Тео повернулся и увидел, что люди окружили его плотным кольцом и смотрят. «Вот я вам сейчас покажу», — со злобой подумал Тео, вытянул руки с растопыренными пальцами и сделал шаг вперед. Люди попятились. Тео сделал еще шаг. Кто-то завизжал, толпа бросилась врассыпную. Он молча прошел к выходу, и только болезненная усмешка кривила его лицо.
XI
Темнело. Багряное зарево на западе покрывалось полосой черных туч. Жалобно кричала одинокая чайка. Холодные волны лизали песок у самых ног Тео. Он стоял у кромки воды и смотрел в море.
Оставались считанные минуты до появления монстра. Сердце билось где-то в горле, и противно ныло в низу живота. Влажными ладонями он ощупывал полированный ствол магического посоха Тины. Порыв ветра сбросил капюшон с головы, трепля длинные русые волосы.
Чудовище поднималось из глубины медленно, будто хотело, чтобы Тео оценил его мощь и размеры. Черная громада угрожающе вырисовывалась все ближе к поверхности. Все выше и выше — и вот уже в пене бурлящих водоворотов появилась скользкая блестящая голова.
Тео остолбенел. Онемев, он лишь следил взглядом за множеством упругих щупалец и шевелящихся отростков в области бездонного провала гигантского рта. Зверь выпрямился во весь рост, и Тео почувствовал себя песчинкой по сравнению с ним. Открылись тяжелые морщинистые веки, и лазурный свет огромных глаз ударил в лицо волшебнику.
Он смотрел в эти родные голубые глаза и не мог отвести взгляда. Он стоял бы так вечность, но внезапно прямо в его сознании зазвучал низкий голос:
— Здравствуй, Страж!
Это словно пробудило его ото сна. Ноги подкосились, и он упал на колени.
— Тина! — воскликнул он. — Ты?..
