— Куда ты уходишь? — сказала мать глухим голосом. И тут Тео решил, что пришло время.
— На Одинокий остров, — сказал он и улыбнулся. — Чтобы беречь всех вас. Я люблю тебя, мама…
Мать с размаху влепила ему пощечину. Тео изумленно ощупал покрасневшую скулу.
— За что?
— Я говорила тебе не якшаться с этой ведьмой? Она украла тебя у меня! Украла у меня сына!
— Я твой сын, — чуть не заплакал Тео. Мать выпустила его и сделала шаг назад.
— Нет. Ты больше не мой мальчик. Посмотри на себя. Она околдовала тебя! Ты похудел до костей. Волосы, как у девчонки. Что за бесформенная одежда? Ты подпоясан веревкой? Разве для того мы растили тебя? Мы с отцом хотели видеть тебя своей надеждой и опорой…
— На меня возложена миссия большая, чем просто быть вашим сыном. Я надежда и опора Алькарана! Я многое узнал и многому научился. С рождения мое предназначение было стать волшебником…
— Ты сошел с ума! — закричала мать.
— Ничего страшного. У вас еще остался Кай, — огрызнулся Тео и пошел вниз. Мать перегнулась через перила.
— Больше не возвращайся, слышишь?! — рыдая, прокричала она. — Чтобы мы тебя больше не видели! Двери этого дома навсегда закрыты для тебя!
IX
Снедаемый тоской, Тео сидел на ступенях хижины, озаряемой лучами заходящего солнца, и кидал в воду мелкие камешки. Его все сильнее охватывало мучительное одиночество. Тина слабела с каждым днем. Она стала реже выходить из дома; только по ночам, тяжело опираясь на посох, по-прежнему стойко вела беседы с чудовищем. Тео послушно выпивал снотворные настои перед тем, как лечь на жесткий тюфячок у печи, чтобы она не беспокоилась; но делал это скрепя сердце.
Однажды ночью он все же проснулся и почуял близость монстра. Леденящий страх вдавил его в подушку. Он лежал с закрытыми глазами и ничего не слышал, кроме плеска прибоя, но чудовище было рядом — его тяжелый запах витал в воздухе удушающим смрадом. Боясь пошевелиться, Тео задержал дыхание и немного погодя снова провалился в сон; но последнее, что он помнил: зверь знает, что он не спит, и ждет момента, когда они наконец встретятся лицом к лицу.
«Сегодня в Алькаране праздник, — с грустью подумал Тео. — День летнего солнцестояния. Все танцуют, поют, веселятся. Разжигают костры и прыгают через них, а девушки плетут венки из полевых цветов и сплавляют их по реке…» Внезапно его посетила такая мысль, от которой щеки его зарделись, а сердце быстро забилось в груди. Вероника! Он не забывал о ней все эти годы, всегда находя минутку, чтобы нежно приласкать ее в своих мечтах. Теперь же окрепла и утвердилась идея, что они должны быть вместе. Она должна его понять. Они приедут сюда, на Одинокий остров, и он научит ее хотя бы части того, что знает сам. Пусть у нее нет дара — но она сможет обеспечить уют и счастье до конца его жизни… Он прыгнул в лодку и бешено замахал веслами в сторону берега.
Ему долго пришлось караулить Веронику в проулке возле дома, прежде чем она, наконец, появилась. С удивлением и испугом она посмотрела на человека в плаще, и с тем же выражением, когда Тео сбросил капюшон.
— Не узнаешь меня? Я Тео…
— Ты очень изменился, Тео, — медленно произнесла девушка.
Как он мог забыть! Ведь они так давно не виделись. Он смущенно посмотрел в сторону — Вероника стала настоящей красавицей. Кокетливое платье подчеркивало упругую грудь; растрепанные светлые волосы обрамляли пышущее молодостью и энергией румяное личико. Она в замешательстве теребила косынку на шее.
— Как поживаешь?
— Вероника, — Тео потянулся и взял ее ладони в свои. Девушка вздрогнула и высвободила руки, встряхнув их, как если бы прикоснулась к ядовитой жабе. — Я приехал за тобой. Я мечтал о тебе всегда, все время, что мы не виделись. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Глаза Вероники округлились. Она молча стояла, оглядывая Тео с головы до ног. Тео лихорадочно продолжал, опасаясь, что не произвел достаточного впечатления:
— Не смотри, что я выгляжу бедно. Я смогу обеспечить тебе счастье. Мы будем жить на Одиноком острове, в моем доме. Знаешь, я стал могущественным волшебником…
Вероника перебила его:
— Мы не виделись несколько лет, и ты думаешь, что можешь так просто прийти и попросить моей руки? Видимо, ты сильно отстал от жизни на своем острове, «волшебник».
— Может быть, я не столь галантен или красив, как некоторые, но я готов ради тебя на все…
— Тогда сделай милость, оставь меня в покое.
Мир пошатнулся. Возможность отказа он не предусмотрел.
— Но…
— Тео, — Вероника смотрела на него с брезгливой жалостью. — Ты что, не понимаешь? Детство давно кончилось. Мы уже совершенно чужие друг другу люди. Я совсем не знаю тебя нынешнего. И кроме того… я выхожу замуж за Матиаса.
Все рухнуло в одночасье.
— Как ты могла, — прошептал Тео. Вероника возмутилась:
